Человечья магия

Постулаты разумного эгоизма пробовал?

— Ха! Да первым же делом. По нулям.

— По нулям или в минусе?

— А это имеет значение?

Теперь она смотрит на меня почти укоризненно. Качает головой:

— Ох, Терри, Терри… был бы ты моим студентом…

Вот она — веская причина никогда им не становиться.

— Что использовал в качестве дофаминового блокатора?

— Галаперидол. Одноразово.

Она снова морщится:

— И как только этого уговорил, они же не терпят ошейников, тем более химических.

— Объяснил, что одним из побочных эффектов является увеличение члена, он сам руку подставил, да еще и добавки просил.

— Неплохо. Об остальных побочных, конечно же, умолчал? На свой страх и риск?

— Обижаешь. Я же осторожно. И недолго.

— Все равно. Галаперидол — старье. Почему не взял что-нибудь из атипичных антипсихотиков? Эффект тот же, возможных осложнений на порядок меньше, да и профиль у них мультирецепторный.

Но тут меня не собьешь, я сам не один день голову ломал, что выбрать:

— Вот именно что мультирецепторный, вместе с дофаминами гасят и сератонин с адрено-группой, и что на выходе? Вялый вконец обседативненный овощ, неспособный ни получить, ни доставить удовольствия.

Какая уж тут любовь! Мне активность нужна. Сама же про потенциальное поле говорила. К тому же у людей многие из этих атипичных еще и депрессию провоцируют, а оно мне надо? Мой людь и так на грани.

— Ну тогда взял бы зипросидон, он на депрессию как раз дает инверсию эффекта, получил бы весьма деятельного и гиперактивного маньяка.

Это она шутит так. Вежливо смеюсь — раз препод изволит шутить, значит, зачет сдан.

Пусть даже это вовсе и не твой препод и что за зачет — тоже не совсем понятно.

Скрипит лестница, в дверь заглядывает Лия, обводит взглядом помещение:

— Ты… один?

Забавно, но люди своих ушедших не видят. Совсем.

— Нет. Бабушка вернулась. Она у окна.

Лия улыбается кривовато и неуверенно, чуть мимо, кланяется, произносит в пространство преувеличенно громко:

— Доброе утро, мэм!

Глава 8. Сила поцелуя. Часть 4

Она так и не решила, как следует относиться к моей ба — как к реальному существу и моему родственнику, или же как к не совсем удачной подзатянувшейся шутке, пусть и скверного пошиба, но тоже моей.

Бабушка морщится и ответа не удостаивает, людей она любит ничуть не больше, чем оборотней. Даром что сама почти семьдесят лет прожила человеком. Рассматривает Лию с брезгливым интересом. Наконец осведомляется:

— Почему бы тебе не использовать ее напрямую? Попроси алека, он тебе не откажет.