Кружево

  Вскоре мы прошли обитель снежных цветов, дальше шли пологой равниной и, наконец, поднялись на холм, где остановились, чтобы перекусить и накормить голубей. Посовещавшись с голубями на только им одним понятном языке, Изольда поджала губы и посмотрела на север. Затем она достала из сумки маленькую подзорную трубу, покрутила её, настроила и долго вглядывалась в даль, смотря на пики гор, затем улыбнулась и передала трубу мне. 

  -Смотри вон туда, видишь их?- радостно спросила она. Я кивнула. Возле самой скалы на равнине бегали и резвились в снегу хрустальные ягнята.

  -А теперь слушай меня внимательно Эмбер и запоминай всё в точности, что скажу. Потому что если ты напутаешь вдруг чего, или испугаешь ягнят, то вся наша затея провалиться. Ягнята убегут в горы, где мы не сможем их больше поймать. 

   Крадучись, стараясь при движении избегать лишнего шума, мы добрались до плато, где, затаились возле камня, а Изольда заставила меня вывернуть одежду и надеть лицевой стороной на себя.

  Затем женщина достала спрятанные цветы и развернула их, отложив в сторону сумку. Из кармана она выложила две щётки и две пары рукавиц, почти идентичные тем с которыми я работала, ещё в услужении Мистрис. Шепотом Изольда провозгласила порядок действий и выбрала овец. После она вручила мне пару цветков, себе же оставила один и сказала несколько непонятных слов, которые я должна была запомнить а, потом прошептать.

  Снег предательски хрустел под нашими ногами, как мы ни старались идти бесшумно. Когда мы подошли, то пугливые ягнята, обнаружив наше появление, почти все разбежались, но мы, переглянувшись, одновременно бросились к тем ягнятам, которые были ближе к нам и схватили их рукавицами, прикоснувшись к нежно-розовым носикам лепестками цветов. После этого ягнята замерли в наших руках, мы положили цветки на снег. Прошептали заветные слова и цветы тут же вросли в снег и стали плавно покачиваться, издавая тихий тонкий звук.

   Мы тщательно с аккуратностью вычёсывали их шерсть и складывали её в специальный мешок, который был почти прозрачный. Затем, наполнив его потрескивающим на свету шерстяным серебром, то и дело, озираясь на солнце, мы бережно оставили ягнят и начали удаляться от плато по собственным следам.