Кружево

   Следующий день мы провели в седле. Под вечер Джек остановился, чтобы поймать куропаток. Он рыскал в зарослях пока не нашёл их гнёзда и из каждого он забрал по одному яйцу. Затем, притаившись, словил двух взрослых птиц. 

  Вечером ощутимо похолодало, и мы переоделись в тёплую одежду. Вскоре спешились и под уздцы повели коней к тропе. 

   Я спросила, почему мы не остаёмся на ночлег, на что получила многозначительное и неопределенное, - увидишь. 

  Дорога местами была покрыта льдом и через несколько метров сузилась до тропы.

  Я буквально чувствовала на своём лице довольную усмешку Джека. Да и было ему с чего смеяться, мой подбородок, наверное, отвис от удивления , будто бы к нему прикрепили гирю.

  -Вот по этой тропе мы как раз дойдём до ущелья, за которым возле водопоя оставим наших лошадей, а сами будем карабкаться в гору.- Наконец то он поделился со мной своими планами. 

  Не могу сказать, что ожидала подобных трудностей, но ведь жилище отшельницы находилось в горах, а в горы ведь не ведут лёгкие пути, не так ли? 

  Миновав тропу, мы, как и пояснил Джек, оставили лошадей у водопоя, накрыли их спины попонами, а сами, взяв самое необходимое, отправились в путь.

   Карабкаться мне не пришлось, Джек обмотал меня за пояс веревкой и просто тащил за собой. 

  Мои ноги в сапогах часто скользили, но вскоре мы оказались на вершине. Там у огромных валунов, защищающих от северного ветра и диких кустов лесных ягод находилась небольшая деревянная хижина. Из-за кустов и валунов её снизу было не видно. 

   Хижина выглядела добротной и крепкой. На каменном плато вверху гулял сквозной ветер.

  Джек собирался постучать в тяжёлую дверь на массивных петлях, но дверь открылась сама и к нам вышла величественная женщина неопределенного возраста с тёмными волосами без единой пряди седины, вот только её лицо полностью испещрили, как каналы высохших рек рисуют карту в песках морщины. Её лицо было суровым, нос выглядел, возможно, из-за прожитых лет излишне длинным и заостренным на конце.