ДетективЪ

      Проклиная себя, свое красноречие и любовь покрасоваться перед зрителями, я отправил Фому в управление с вестями для генерала. А сам, сел в дежурной части нашего офиса и по камерам нашел момент, когда Мальцев, сразу же после моего лихорадочного ухода из клуба, зашел, получил саквояж, после чего сел в повозку. “Куда же ты поехал?”,- эта мысль билась в моей голове, когда я вел повозку Мальцева по узким улочкам Москвы. 

       Центральный вокзал, увидел я. Он остановился возле центрального вокзала и пошел к кассам.

       Тут же позвонив в Управление Полиции, я попросил к телефону Парамона и даваясь словами объяснил Фоме, где сейчас Мальцев. 

       Фома, сказал, что ждет меня на вокзале, бросил трубку. 

       Я посадив за компьютер с видеонаблюдением Николая, скучающего за пультом дежурной части, сказал ему, чтобы он смотрел по камерам за этим человеком в сером плаще, после чего рванул на улицу, сел в карету и полетел на центральный вокзал, стимулируя извозчика серебряными монетами, тот в свою очередь подгонял кобылу добрым словом и кнутом.

        На вокзале, встретив Парамона, недовольного Бабанова и группу задержания мы стали прочесывать вокзал. 

        Не встретив искомого нами мужчину. Я от дежурного по вокзалу позвонил на пульт дежурного по нашему офису. 

      Николай пояснил мне, что на платформе стоит четыре поезда и искомый нами мужчина пятнадцать минут назад, сел в пятый от вокзала вагон, в третий слева поезд.

      Толпой мы бросились наружу, на перрон. 

       Это оказался Варшавский экспресс, и он уже отходил от перрона. Оставалась одна минута. Я, Фома, и пятеро детективов в штатском успели добежать до крайнего вагона и заскочить в него. 

      Бабанов семенил за поездом, смешно отдувался и махал короткими ручонками, было понятно, что он не успеет.

      Остальные детективы остались на вокзале, мы не успели их оперативно собрать.  

       Проводник видя наш пассаж, в виде попадания в поезд на ходу да и без билетов, попытался нас выпихнуть с тамбура, на все быстрее и быстрее проносящийся перрон. 

       Но Фома, показав полицейскую бляху, быстро успокоил его.