Три плюс одна

Слово «церковь» созвучно латинскому «круг верующих», а не греческому «экклесия», а ведь даже во Франции принято производное греческого! Далее: по-гречески — иерей, по-русски — поп, от Римского папы.

— Или наоборот, — втиснул Ник.

У него на этот счет было собственное мнение, навеянное именно чтением первоисточников, но говорить о нем в деталях не стоило. Зачем, библейским выражением, «метать бисер перед свиньями», то есть доказывать правоту тем, кому на нее плевать? Истина — не лекарство от скуки. Она вообще не лекарство, ее смысл лежит в другой плоскости.

Мирон поглядел на Ника, пожал плечами и продолжил:

— Пост у греков — нестейя, а у русских — созвучно с латинским и его производными в других западных языках. Вера — латинская «истина», а не греческая докса. Алтарь — от латинского «алтариум», а не от греческого «бомос». Ладан — вещество для церковного каждения — это старославянское аданум от латинского же аданум, а у греков — либанос. Язычник раньше назывался поганин, опять же от латинского, а не от греческого «этникос».

Вино, которое используется для причащения, оно тоже от латинского «винум» и никак не походит на греческое «ойнос». На какую мысль это наводит?

Сидевший на корточках Аскер покачал головой:

— Говоришь — латинские? Не все. Многие слова, которые все считают латинскими — например, упомянутое «аминь», а также «ересь», «католичество», «орден» многие другие — исконно тюркские.

Назревал новый бессмысленный спор о недоказуемом, где каждый доказывал свою версию со своей колокольни с собственным накопленным багажом аргументов.

У Ника тоже было, что сказать, но на тему религий он предпочитал молчать. Любая версия имеет право на существование, у него тоже была собственная, которую он считал единственно правильной. Всегда найдутся факты, подтверждающие ту или другую. Даже так: найдутся факты, которые подтверждают ВСЕ версии.

Ник считал себя православным — по рождению, как Аскер — мусульманином. Мирон симпатизировал униатам и католикам.

И что? Зачем докапываться друг до друга и выискивать то, что разъединяет?

— Вернемся к альфе и омеге, — очень своевременно предложила Рита, усевшаяся передохнуть на блок из шестнадцати скрученных воедино пятилитровок.

Ник поглядел на нее с благодарностью.

— По древней легенде, алфавит греки переняли от дракона, заморского царя, — сказал он. — Альфа, бета, гамма, дельта… и далее до упомянутой омеги. По-гречески это ничего не значит.