Три плюс одна

Счастливые были времена.

Он вновь обернулся на внедорожник. В воде, посреди мелко волнующейся глади озера около капота появилась выемка. Похоже на водоворот, но без завихрений и с отвесными стенками. Рядом медленно образовалась вторая, тоже ровная и глубокая. Словно две неровных трубы вертикально воткнули в воду. И — как недавно через траву в районе трассы, но теперь среди плавающих емкостей — обязанные принадлежать чьим-то ногам пустоты по дуге двинулись вокруг шумящего лагеря.

— Ми… — Ник хотел позвать Мирона, стоявшего рядом, но Толик вдруг рявкнул:

— К шашлыкам! Кто последний — с того поцелуй!

Все сорвались с места — как маленькие, не раздумывая.

Толик придерживал за руку спотыкавшуюся Луизу, за ними помчались Аскер и Мирон. Побежал и Ник. Последними из палаток выскочили переодевшиеся Рита и Фаня. Фаня еще не обулась и, бросившись с кроссовками в руках, наступила на камешек или корень. Она охнула, присела на миг и, в результате, последней доковыляла до сгрудившейся вокруг мангала компании. Толик усмехнулся:

— Разыграем кандидатуру или сама выберешь?

Он не мог не знать о ее чувствах. Видимо, Фаня посмотрела на него как-то особенно, или еще что-то, но, уловив в выражении ее лица нечто для себя опасное или сейчас неприемлемое, Толик взял решение на себя:

— Даю сто зеленых рублей, если поцелуешь Коляна!

Так иногда звали Ника. Каждый называл на свой манер и в разное время по-разному. Нику было все равно, а сердце замирало, и душа млела, только когда Луиза нежно говорила «Иваник».

От совмещения имени и фамилии. Такое бывало редко, но когда бывало…

— Сто пятьдесят, если Аскера! — перебил ставку Бизончик.

— Столько же на Мирона! — присовокупила Рита.

Ухмыльнувшаяся Фаня направилась к Нику:

— Деньги не главное.

— Но не помешают? — хохотнул Бизончик.

— А то!

Противно чувствовать себя объектом сделки, но обнявшие руки, прильнувшая плоть и жадные губы погасили сопротивление.

Это оказалось больше чем приятно.

«Хватит, Луиза смотрит», — вспыхнуло в мозгу.

«Луиза теперь с Толиком, — ответило что-то дремуче-пещерное, выглядывая из недр подсознания. — Ты ревнуешь ее? Пусть и она ревнует».

Все же влажная спайка губ разорвалась — нехотя, исключительно силой воли, которая изо всех сил боролась с толкавшей друг к другу неправильной гравитацией.

— В свое время ты не отважился, — шепнула Фаня так, чтобы никто не слышал, — а теперь другие платят за то, что я тебя целую.

Ника обдало жаром: она все помнит.