Песнь Ветров

Элазар поблагодарил его кивком и одним глотком выпил горькую настойку. Лекари и их травы не помогали. Нэтанель и его дар единственное, что удерживало на тонкой грани между жизнью и смертью. Но Элазар не говорил этого Сендеру. Тот созывал лучших лекарей царства, постоянно капал ему настойки, заваривал травы, и Элазар покорно пил чаи, жевал корешки и выслушивал наставления лекарей, потому что не хотел обижать наместника.

— Когда я наконец выздоровею, подарю ему свободу, — буркнул Элазар, возвращая Сендеру чашу.

Тот только покачал головой. Наместнику минул пятый десяток, но лицо его по-прежнему оставалось молодым, без глубоких морщин. В нем слишком сильно говорила кровь равнинных файеров: в тяжелых бровях, темных глазах, в массивном сгорбленном носе и тонких губах. Только волосы его, ранее густые медные кудри, выпали, и сейчас лысая голова Сендера, умащенная маслами, блестела в неярком свете свечей.

Элазар вздохнул. Хоть самому повелителю файеров и исполнилось недавно двадцать семь прохождений, в присутствии Сендера он всё еще ощущал себя неопытным юнцом.

— Элазар, — наместник повернулся к нему, и по его выражению лица Элазар понял, что разговор будет непростой, — я поддерживаю тебя в твоих попытках найти исцеление. Но, может, стоит задуматься о том, что будет, если ты ничего не отыщешь в библиотеке Урда? Прошла четверть прохождения, и ты ничего не нашел, кроме свитков с ценами на урожай и отчетами о строительстве храма. Быть может, пора смириться со своей участью, ирри*?

Повелитель файеров поджал губы.

Сендер говорил ему о подобном конце не впервые, но сейчас, когда он захватил Урд, когда получил в свои руки древние знания, эти слова прозвучали отрезвляюще горько. Приступы случались всё чаще, и сам Элазар чувствовал, что дар шиллу помогает всё меньше и меньше. Но такого, чтобы он провалился во тьму без сновидений на несколько восходов, еще не было.

Он слабеет.

— Хочешь, чтобы я сдался? — скривив губы, спросил Элазар.

Сама мысль об этом претила ему.

Сдался бы Эрн. Он, Элазар, всегда боролся до конца.

— Я не желаю тебе смерти, Элазар, — мягко проговорил Сендер, вновь приближаясь к его постели. — Я лишь хочу, чтобы ты не питал напрасных надежд. Если в Урде ничего не окажется, то все старания были напрасными. Я хочу, чтобы ты нашел покой перед тем, как взойти на ложе Тэрсе.

Элазар не сказал Сендеру ничего о нескольких свитках, старых, крошащихся в пальцах, которые были записаны странной вязью.