Песнь Ветров

Повелитель файеров не стал ему говорить, что Матери известны многие тайны города, в том числе и те, которые касаются свитков в библиотеке.

Сендеру не обязательно знать о всех планах Элазара. Пожилой наместник достаточно переволновался уже тогда, когда Элазар решил напасть на фурий в священные дни. Да и после пленения фуриями Элазар стал мало кому доверять. Даже человеку, который заменил ему отца. Предателя, сдавшего его дочерям Нанны, Элазар так и не нашел, и мысль, что это может быть кто-то из его приближенных, еще сильнее отравляла состояние повелителя.

Нет, решил Элазар, сперва он разберется со знаниями в библиотеке, а потом, победив свой недуг, займется поиском предателя.

В просторных коридорах дворца было прохладно, несмотря на то что снаружи царила жара. Первая половина прохождения выдалась сухая и жаркая. И если столица файеров, Эрриду, славилась своими прохладными садами, в которым можно было скрыться от палящего солнца, то Урд был такой же сухой и безжизненный, раскаленный, как пески вокруг него.

Элазар читал о прекрасных садах, которыми был известен когда-то город, о великолепных, мастерски вытесанных из мрамора статуях в храме Энтару и роскошной мозаике во дворце. Но ничего из этого он не обнаружил, когда вошел в город. Былое наследие было безжалостно уничтожено, содрано, разбито на мелкие кусочки, сбито со стен и растоптано в пыль. Фурии не ценили ничего из того, что завоевали. Только библиотека осталась. И Тэрсе знает, сколькими драгоценными свитками эти идиотки топили свои очаги холодными ночами.

Сегодняшние поиски среди свитков ничего не дали, но Элазар не сдавался. Ниппурийцы знали о многом, в том и числе и об исцелении. По легендам, они владели даром исцелять куда более сильным, чем у Нэтанеля. От их магии мгновенно закрывались раны, а хвори бесследно исчезали. Некоторые писали, что ниппурийцам был известен и источник бессмертия. Но Элазар в подобное не верил. Одно он знал точно: Ниппурии покровительствовал бог врачевания, Эрр, который поделился с её жителями тайными знаниями.

Элазар почти дошел до своих покоев, когда резкая боль, сперва похожа на укол, а уж потом на разрастающееся внутри пламя, обожгла его. Элазар охнул, прижал сразу же руку к груди, чувствуя, как быстро-быстро начинает биться сердце Гнева, а вот Жизни… боль накатила волной, острой, ослепляющей и оглушающей, от которой ему захотелось закричать, но только хрип сорвался с губ.