Песнь Ветров

— Вряд ли Ханна знает, в каких именно позах тебя нужно отыметь, чтобы ты текла, стонала и просила еще.Тень гневно смотрит на него, находя в его синих глазах отголоски такой же ярости, какая царит и у нее внутри.— Я возвращаюсь домой.— Домой? — он смеется ей в лицо. — Твой дом отныне здесь, лоат. И никуда ты не пойдешь. Я не позволю тебе уйти. Она тебя не получит.— Пусти меня!— Нет!Она пытается вырваться, оттолкнуть его, но Элазар продолжает крепко держать Тень. В какой-то миг ей удается вырваться, и она бьет его по лицу.

И охает, когда Элазар перехватывает её руку, выворачивая до боли, а затем грубо толкает на пол. Тень падает и больно ударяется о каменные плиты.— Ты останешься в Эрриду, Тень, — его жесткий голос бьет, словно хлыст. — И это моё последнее слово.В порыве она хватается за ножны на кровати, обнажает кинжал. И Элазар смеется, глядя на то, как она стискивает в руках оружие. Он стоит возле двери и не собирается пропускать её.— Ты дашь мне уйти из города, Элазар. — Иначе что, лоат? — ядовито спрашивает он.— Иначе ты об этом пожалеешь, — повторяет Тень, крепче сжимая рукоять. — Я больше в Эрриду не останусь.— Что ты сделаешь, лоат? Заколешь меня? — он с насмешкой смотрит на нее, а затем делает шаг к ней. — Думаешь, что у тебя хватит сил сделать подобное? Ты просто-напросто трусливая и глупая потаскушка, о которую Ханна вытирала ноги все эти прохождения. Ты никогда ничего не изменишь в своей жизни. Твоя Ханна была права. Суи не стать чем-то…Он резко замолкает, и Тень не может отвести взгляда от своей собственной руки, вонзившей кинжал. Элазар тэ недоуменно смотрит на рукоять, торчащую из его груди, а затем поднимает глаза на Тень, которая продолжает стискивать оружие в дрожащих пальцах.— Что…Тень выдергивает кинжал, и он со звоном падает на пол из её враз ослабевших рук. Сама же она отшатывается к стене, и ярость, несколько тэ назад, бушевавшая в её груди, тонет, захлебывается в холодном и отрезвляющем осознании своего поступка. Тень прижимает руки к губам, чтобы не закричать от накатившего на нее страха.Она на самом деле сделала это.Боги, она сделала это…Со странным полувсхлипом-полустоном Элазар оседает и упирается двумя руками в пол, чтобы не упасть, и кровь, пропитавшая его рубашку, растекается вокруг. Кровь, которая кажется черной в неярком свете свечей…— Сука! — делая рваные шумные вдохи, яростно бросает Элазар, глядя на нее.