Секрет черной книги

Отец молча вышел на кухню, вернулся со стаканом воды, молча протянул его дочери, а затем взял Лидию на руки и вместе с нею вышел.

Рассказывать было тяжело, Вера то и дело останавливалась и с опаской заглядывала маме в лицо – бледное и встревоженное, – пытаясь по нему прочитать мысли. Верят ли ей или нет? Но мама молчала и только иногда легким прикосновением ладони к ее плечу подбадривала дочь. Вера рассказала все, начиная с первого случая с соседями. А когда закончила, мама обняла ее и привлекла к себе.

И девочка вновь расплакалась – на этот раз от облегчения.

– Я переведу тебя в другую школу. Хорошую. Пусть и далеко, но ничего, что‑нибудь придумаем, – пообещала мама, и Вера лишь молча кивнула, еще не зная, как относиться к таким переменам.

Все хлопоты о переводе дочери в другую школу взял на себя отец: кому‑то звонил, куда‑то ездил, кого‑то задабривал подарками, но добился того, чтобы девочку посреди учебного года приняли в новую школу в соседнем районе.

– Верочка, ты хоть людям о том не говори, что ты особенная, – попросила ее мама. Они вместе убирали на кухне посуду: Вера мыла тарелки, мама вытирала их насухо и расставляла по местам. – Не поймут, а ты проблем не оберешься.

Вера молча кивнула: она, к сожалению, уже уяснила, что о своем проклятом «даре» лучше помалкивать. Одни только беды от него. Люди, если сталкиваются с чем‑то необъяснимым, отгораживаются – в лучшем случае, в худшем – норовят закидать камнями.

– Откуда это у меня, мам?

– Не знаю, – вздохнула та, ставя на полку последнюю тарелку. – Бабушка твоя по папиной линии, говорили, умела сны разгадывать. Вся деревня к ней ходила.

– Ма, сны – это сны! Это не смерть видеть.

– Да, конечно… – рассеянно отозвалась мама. – Сны бабушка разгадывать умела, а вот отвести предсказанную беду – нет.

В новой школе Вера доучилась до выпускного класса без проблем: учеба ей давалась легко, с новыми одноклассниками она поладила, свои способности тщательно скрывала, хоть «марево» за эти годы видела еще не один раз.

Когда она внезапно заболевала, мама сидела с ней рядом до тех пор, пока Вере не становилось легче. «Кто?» – спрашивала она шепотом, стирая со лба Веры выступивший пот. «Баба Люба из второго подъезда», – отвечала, к примеру, Вера. Мама осеняла себя крестом, что‑то шептала и выходила из комнаты.