Секрет черной книги

– Допустим, я вам поверю, но если вы нас обманываете… Знаете, что случается с обманщиками? Они попадают в нехорошие истории, из которых уже не возвращаются. А вы такая молодая…

Его угрозы, произносимые опять медовым тоном, прервал звонок. В том углу, где находился невидимка, мелькнуло небольшое пятно света от мобильного телефона. Вера понадеялась, что поднесенный к уху телефон осветит лицо ее «собеседника», но просчиталась.

– Слушаю!

Судя по его тону, позвонил кто‑то вышестоящий. Вера навострила уши, но человек произнес лишь две фразы:

– Уверяет, что ничего нет.

Похоже, что это так.

Опять наступила пауза, потому что человек слушал новые указания, и Вера напряглась: вдруг «невидимка» получит приказ выбить из пленницы «правду» силой? Обидно то, что она и правда не имеет понятия, о чем идет речь.

– Ну что ж, дорогая наша гостья. Сегодня вам, можно сказать, повезло. Вас велели отпустить. Возможно, что мы вас еще пригласим. И если вы нас обманываете или обманете, имейте в виду, вежливыми мы уже не будем.

Ты поняла?

Последнюю фразу, резко перейдя с вежливого «вы» на фамильярное «ты», человек уже не пропел, а прорычал, так, что Вера вздрогнула.

– Секир‑башка тебе будет, – захихикал один из охранников, и на этот раз его шеф не стал его одергивать.

– Отвезите ее домой, – раздался новый приказ. И когда Веру, вновь с завязанными глазами, выводили из помещения, она услышала полетевшую ей в спину новую угрозу‑напоминание:

– Запомни, девонька, мы к тебе будем наведываться. И если что от нас скроешь… В полицию, кстати, обращаться бесполезно.

Тебе там не помогут. Будь, в общем, благоразумной!

Глава 5

V

– Ну и как им можно поручать что‑то ответственное? А, Мефистофель?

Черный кот, дремавший на коврике возле разожженного камина, лениво приоткрыл один глаз и опять сделал вид, что спит. Впрочем, судя по тому, что он едва заметно дергал ухом, все же прислушивался.

– Они так нас под монастырь подведут. А нам это совсем не надо, правда, Мефистофель? Хотя какой с нас спрос?

Кот опять приоткрыл глаз, словно в знак согласия, и фыркнул.

Легкое брюзжание не раздражало его, наоборот, убаюкивало. Ему было уже немало лет, и он привык к этому ворчанию, так же как к вечернему лакомству в виде нежной утиной печенки или паштета из крольчатины. И если бы однажды не услышал голоса, почувствовал бы себя потерянным и заблудившимся. Помнится, когда‑то, когда он был совсем молодым, едва услышав знакомые интонации, откликался радостным мяуканьем и выбегал навстречу.