Секрет черной книги

Ну? Что мне ей сказать? Что ты спишь с отключенным мобильником и я не дозвонилась?

– Скажи, что буду через полчаса, а то и меньше.

– Вер, да ты что! Это ж стариковские причуды! – удивилась‑возмутилась Алевтина. – Наверняка ради какой‑то глупости тебя вызывает. Подождет до вечера, ничего с ней не станет.

– Скажи, что я приеду, – отрезала Вера и отключила вызов.

Сборы заняли не больше десяти минут: умыть лицо, махнуть по коротким волосам расческой, переодеться в джинсы и блузу, взять ключи от дома и машины. Уходя, Вера с сожалением покосилась на стоявший на плотной вышитой салфетке заварочный чайник: позавтракать так и не удалось, но ничего, наверняка дело, ради которого ее вызвали, не займет много времени.

– Баб Шур! – крикнула Вера через забор. – Меня на работу вызвали! Буду позже. Я вам покричу, когда вернусь.

– Вот же ж неугомонные, – проворчала соседка, выныривая из грядок и обтирая лоб тыльной стороной ладони. – Совсем девчонке отдохнуть не дают. За меня не беспокойся, я могу и завтра прийти, не так уж страшно.

Вишь, опять копошусь в огороде…

– Вы с вашим давлением‑то не шибко!.

– Да что мне сделается! – отмахнулась баба Шура.

Когда Вера подъехала к служебной стоянке перед пансионатом, ночные охранники уже сменились, и Вера на ходу поздоровалась с выглянувшим из комнатки парнем. Интересно, дневная смена знает о ночном происшествии? Она скользнула изучающим взглядом по невозмутимому лицу охранника. Ладно, не важно. Что же от нее понадобилось Кузьминичне? Тревога нарастала с каждым шагом, и лестница, которую обычно Вера преодолевала в два счета, показалась высотой до поднебесья.

Дверь оказалась приоткрытой, Вера постучала для порядка и вошла. Пожилая дама сидела на застеленной кровати, вытянув на покрывале обтянутые плотными чулками ноги. Одета Кузьминична была в синее шерстяное платье со старомодным белым кружевным воротничком. Старушка никогда не носила халатов и спортивных костюмов, ее можно было застать в шелковом пеньюаре поверх длинной ночной рубашки – поздним вечером – и обязательно в платье – в дневное время суток.

Но сегодня в ее облике было что‑то особо торжественное. Вера невольно замерла на пороге, окидывая взглядом прическу и накрашенное лицо Кузьминичны в желании понять, что же это, но ее внимание тут же переключилось на лежащего на коленях старушки кота. Увенчанные кольцами и перстнями артритные пальцы Кузьминичны ласково почесывали его за ушком, и Гаврила громко, как мини‑трактор, рокотал от удовольствия.