Портниха

Каждый месяц он находил всевозможные мастер-классы, конкурсы и прочую творческую ерунду, которая требовала его обязательного присутствия. В какой-то момент мне пришлось найти вторую работу, чтобы обеспечивать себе и дочери не только крышу над головой и накрытый стол, но и возможность платить за детский сад и услуги врача.

Мать помогала мне неохотно, поэтому несколько лет своего детства Ланка провела, скитаясь по моим приятелям, соглашавшимся присмотреть за ней, пока я зарабатывала деньги.

Профессия экономиста, которую я получила в университете, приносила гроши, поэтому пришлось ее бросить и заняться тем, что я любила, и что всегда получалось у меня лучше всего – шитьем.

Тут мне крупно повезло: я устроилась второй портнихой в ателье «Милагро», которое тогда принадлежало госпоже Калли – строгой пожилой женщине, ставшей для нас с Ланой в то непростое время очень близким и дорогим человеком.

Грег в нашей жизни появлялся наездами – просто внезапно возвращался из очередной поездки, иногда привозя подарки или небольшую сумму денег, съедал находящуюся в холодильнике еду и благополучно уезжал обратно.

Муж жил в свое удовольствие, абсолютно не интересуясь ничем, кроме своих собственных дел. А мои обиды, слезы и претензии воспринимал, как что-то странное и лишенное смысла – он художник и должен творить, а бытовые глупости его не касаются. Элана отца тоже не особенно впечатляла. Дети, как выяснилось, чрезвычайно его напрягали.

В какой-то момент, после того, как муж уехал на очередной мастер-класс, оставив дома пустые кастрюли и грязные тарелки, я расторгла со своей квартирной хозяйкой договор аренды, собрала вещи и вместе с дочерью переехала на новое место.

Зачем мне нужен человек, который давно стал чужим и возвращается ко мне только для того, чтобы поесть и переночевать в теплой постели?

С разводом, в моей жизни почти ничего не изменилось.

О том, что я пожелала стать свободной женщиной, Грег узнал только через полгода, когда вернулся из заграничного путешествия и получил соответствующее уведомление. Ничего против он не сказал, только пожал плечами и молча подписал все нужные бумаги. Делить нам было нечего: общей собственности в нашем дурацком браке мы не нажили, а на дочь он никаких прав не заявлял.