Призраки не умеют лгать

Книжные полки и стеллаж для бумаг сверкали светлыми проплешинами пустоты; коляску отодвинули к стене; массивный стол без единого предмета, кроме бурого пятна, напоминающего лужицу от вина или портвейна.

– Лена, пожалуйста, – попросил Лисивин, остановившись в дверях.

– Она хотела показать дела по закрытой категории, – через силу продолжила я. – Как вы это себе представляете? Я, увидев её мёртвой, спокойно обойду стол. Найду бумаги и стану читать. Это, по-вашему, она планировала? Где документы? Их нет! Так почему не предположить, что именно из-за них её и убили?

– Алленария, – тихо ответил он, – ты сейчас расстроена.

Плечи поникли. Прожитые годы, не оставлявшие раньше на этом жизнерадостном человеке отметин, проступили на его лице морщинами, тёмными пятнами, так линии проступают на только что напечатанной фотографии. Из глаз на меня смотрела не доброта, а усталость.

– Твой Станин с утра у нас, выбивает доступ к этим делам, – сказал он напоследок, – и, скорей всего, получит.

Илья вышел из кабинета, щелкнувший через несколько секунд замок подсказал, что квартира опустела, если не считать меня.

– Он не мой, – сев на пол я уткнулась лицом в колени. – Никогда не был и никогда не станет.

Мать Дмитрия вернулась на кухню так же стремительно, как и ушла. На стол лёг яркий зелёный прямоугольник. Перетянутая резинкой папка.

Галилианна провела по гладкой поверхности пластика руками.

– Я люблю своего сына, – с вызовом сказала она, – а любовь порой толкает нас на страшные поступки.

В первый момент я впала в оцепенение, было непонятно, о чем вообще она говорит.

– Простите, что? – вежливо переспросила я.

– Повторяю: Дмитрий – сын Сергия Артахова, – чётко выделяя каждое слово, произнесла Галилианна. – Он твой брат, а это, с учётом ваших отношений, весьма существенно.

«Брат». Какое простое, доброе и страшное сочетание – твой брат. В детстве я мечтала о брате. Внутри раздулся ледяной пузырь, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я потрясла головой.

– Неправда, – отрицание, вот и всё, на что меня хватило, я ухватилась за него, спряталась как за ширму.

– Ты не обязана верить мне на слово, – сказала женщина и с тихим шелестом пододвинула папку в мою сторону.

Я подалась назад. Что бы там ни было, я к этому не притронусь.