Призраки не умеют лгать

Призраки редко принимали физический облик перед живыми, да и для летального исхода нужно принять внутрь (проглотить или вдохнуть) не менее пяти – десяти кубиков материи блуждающих, в зависимости от веса и возраста человека. Случайно не получится. А специально? Какому ненормальному такое в голову придёт?

Но когда дело коснулось псионника лично, он едва не спятил. Стоило отлучиться в местную службу контроля, чтобы отдать распоряжения насчёт останков из монастыря и эксгумации тех, что похоронены в Ворошках, как девушка встретилась с блуждающим.

Снова.

Они же нашли тела. Младенец привязан к могиле, то, что осталось от монашки, находилось в окружении пси-специалистов. Их призраки должны быть парализованы нулевым полем. Но, несмотря на это, блуждающий материализуется здесь, словно не замечая тех ограничений, которыми его опутывали.

Что происходит? Жизнь после смерти подчинена строгим законам, так до конца и не понятым живыми. Многоуровневые ходы не из их числа. Псионник допускал мысль, что это стечение обстоятельств, помноженное на невероятную силу призрака.

Или всё-таки призраков? Злость, накопленная за двадцать пять лет, выплёскивалась, бросая блуждающих из крайности в крайность.

Сведения, которые добыла Нирра, помогут им если не расследовать преступление, то хотя бы объяснить странности. Впервые за длительное время появилось что-то стоящее, реальное, в противовес догадкам и гипотезам. То, что источником послужила бабка Лены, оставляло в душе Дмитрия неприятный осадок, но он сумеет с ним справиться, ради дела, ради той, что сидит так близко.

К черту! Ради Алленарии он примет помощь хоть от самого дьявола, невзирая на последствия, широко пропагандируемые священниками.

В Заславле, столице империи, он не был уже более года, с тех пор, как последний раз навещал мать, и не испытывал особых сожалений по этому поводу. Обоим поводам. Хорошо ещё, что Галилианна (в последние годы родительница настаивала, чтобы он называл её только по имени) уехала отдыхать. Она всегда старалась по максимуму продлить лето.

Так что в этот, сугубо деловой, приезд Демон мог обойтись без лишних объяснений и расшаркиваний в собственном доме.

Изменения в жизни большого города зачастую не так заметны, как в маленьком, они теряются на улицах, пропадают в суете, заглушаются в шуме и грохоте. Но человеку, не очарованному возможностями столицы, её фальшивыми огнями и вычурной роскошью, не попавшемуся в сети никогда не замирающей жизни, трудно не заметить преображение.