Призраки не умеют лгать

Но гадкая мысль – что было бы, не погибни первая девочка – всё равно подтачивала изнутри.

– Помнишь, как повела себя та монашка у ворот?

– Да. Испугалась, – голос у меня сел.

– Но не меня, как остальные. Сначала она разговаривала нормально. Почти, – Дмитрий нахмурился. – Она увидела тебя. Жаль, не удалось её допросить. Тебя узнали. Или не тебя. Кого-то ты ей напомнила, кого-то, кто не мог прийти. Или мог, но не в живом теле. Думаю, они видели блуждающую. Лена, ты не похожа ни на одного из родителей.

Надо было возразить, родители часто говорили, что характер у меня папин, а внешность мамина, но я не смогла.

– В обители не держат фотографий, и всё это, конечно, вилами по воде писано, но другого объяснения нет.

– Поехали в Палисад, – попросила я, – пожалуйста. Хочу к родителям.

Глава 8. Родительское благоразумие (2)

Эта ночь не стала ни переломной, ни судьбоносной. Мне удалось остаться собой. Две руки, две ноги, голова. Возможно, что-то надломилось глубоко внутри, куда я ещё не готова была заглянуть.

Но я это, я. Алленария Артахова. Запомнилось отчаянное желание закрыть глаза и отмотать всё назад, как фильм, представить, что ничего не было.

Стоило взять маму за руку, как всё стало на свои места. Этими руками она мазала зелёнкой разбитые коленки, гладила и прижимала к себе, когда мне нездоровилось. Отец учил читать, писать и плавать, последнее безуспешно. Помню, в каком шоке они были, когда, вернувшись из летнего лагеря, я продемонстрировала свою новую причёску – короткую рваную чёлку, выкрашенную в красный цвет.

Тысячи воспоминаний, которые есть в жизни каждой семьи, пронеслись перед глазами. Родители всегда были рядом, пусть не всегда понятные, иногда занудные, но МОИ.

Стоило разобраться в себе, и принять решение, не бывшее ни простым, ни лёгким, но единственно верным, стало легче. Я уснула на кушетке, которую сердобольные медсестры принесли в палату, когда увидели, как посетительница клюёт носом.

Утром ничего нового о состоянии родителей врачи сказать не могли.

Говорили много, но понятным было едва ли слово из пяти. Ехать куда-то, даже в Вороховку, не было ни малейшего желания, вправить мозги было некому, и я всё больше склонялась к мысли остаться в больнице.

Вмешалась, как обычно, бабушка.

– Да, – ответила я на звонок.

– Алленария, – хрипота из её голоса так и не прошла.

– Как себя чувствуешь? – зная, как она относится к таким вопросам, я всё же не смогла не спросить.

– Так же, как и неделю назад, – отрезала Нирра.