Призраки не умеют лгать

Там Варисса с единомышленницами оттачивает мастерство выведения всех преступных элементов района на чистую воду. Ну, а Семафор? Черт его знает, опять на промысел спиртного отправился.

В коридоре зажегся свет, ботинки с тихим стуком упали на пол. Я достала телефон и набрала бабушку, второй раз за день. Знаю, случись что, она тотчас позвонила бы, но пересилить себя не получалось.

– Алленария, – голос звучал скрипуче-укоризненно, – за последние несколько часов ничего не изменилось. Чего трезвонишь?

Не знаю, что насторожило меня больше – старушечий тон или сварливая фраза.

– Бабушка?

Шумный выдох в трубку, и снова родной голос:

– Извини, что-то не очень хорошо себя сегодня чувствую. Устала, наверное, да и голова болит.

– Могу приехать. Прямо сейчас. Хочешь? Ты не должна быть одна.

– Я не одна, Лена. Не надо. Это и так тяжело для меня, а если ты будешь под боком, совсем расклеюсь.

– К выходным я всё равно приеду.

– Тогда до выходных.

Вместо утешения разговор лишь добавил беспокойства.

Я вошла в комнату, прикидывая, собрать вещи сейчас или подождать. Дверь была, как всегда, не заперта, и там меня уже ждали. Мужчина стоял сразу за порогом, и я едва не столкнулась нос к носу.

– Добрый день, – поздоровался гость.

Сердце гулко стукнуло о ребра и провалилось куда-то вниз.

– З-з-здра-авствуйте, – машинально ответила я.

Псионник, смутно знакомый, по-моему, он был тогда в кабинете у Демона, и ещё, вроде, девушка. Мужчина поднялся с дивана, и его заметно повело в сторону, качнуло, как на ветру. Пьяный? Нет, скорее, смертельно усталый. Выглядит как человек, не спавший несколько суток. Карие глаза с непомерно длинными ресницами, ввалились; щетина отливала синевой.

– Дождался, наконец, – констатировал он и кивнул, словно соглашаясь с самим собой или одному ему видимым собеседником.

– Я…я, – связных слов у меня не получалось.

– Да. Вижу. Ты. И тебе надо умереть! Потому что ты убийца, – снова этот невообразимый кивок. – Так будет правильно.

Он сунул правую руку в карман и извлёк нож. Мой нож. Один из десятка, лежащего в кухонном столе. Я окаменела. Вид двадцатисантиметрового блестящего лезвия завораживал. Какое длинное, бесконечное, взгляд никак не мог охватить его целиком. Солнечный луч отразился и пробежался по кромке. «Самая лучшая нержавеющая сталь в стране.