Призраки не умеют лгать

Ведь это единственное, что он мог предложить сейчас. Единственное, что она, возможно, примет.

– Послушай. Я должен тебе кое-что сказать, – заговорил псионник, когда она затихла. – Я не хочу, но должен. Вчера, – она замерла, окаменела в его руках, – вчера я вёл себя не лучшим образом. И дело не в словах. Я готов подписаться под каждым из них. Добиваться признаний – моя работа. Просто я сорвался. Повёл себя, как стажёр, впервые столкнувшийся с жертвами. Это недопустимо. И за это прошу прощения.

Она пошевелилась, подняла голову и посмотрела на Дмитрия с удивлением.

– Вы же не знали.

Она ещё его оправдывает. Он убрал руки. Он не вправе касаться её, не заслуживает.

– Привязку проведут сегодня, – сказал он будничным тоном и посмотрел куда-то поверх её головы.

– Она…

– Она будет против. Поэтому тебе лучше уехать, иначе атака может повториться.

Девушка вскинула руки к груди, инстинктивно пытаясь нащупать кад-арт.

– Пока рядом… пси–специалист, – Дмитрий чуть не сказал «я», – тебе ничего не грозит, но на всякий случай держи.

Он вытащил из внутреннего кармана её зеленоватый сапфир.

– Сопротивляемость я повысил на пять онн, – Станин поднял воротник, стараясь унять внезапный озноб, то ли от ветра, то ли от решения, которое принял, – Не хочешь пока навестить родителей?

– Хочу. Очень, – глаза Лены загорелись надеждой и благодарностью.

Скотина, ты Демон!

До города, где жили родители Лены, они домчались за четыре с лишним часа. Большую часть пути девушка проспала. Оно и к лучшему, слишком уж глубоко залегли тени под её глазами.

Старый Палисад - большой город, по сравнению с Вороховкой, и маленький по меркам Заславля, хоть и столица области. Дмитрий ни разу здесь не был, пришлось будить Лену, чтобы она указывала дорогу. Прав у неё не было, поэтому они немного покружили по улицам, так как там, где легко прошёл бы пешеход, либо висел кирпич, либо знак, запрещающий поворот. Обычно в таких случаях он очень раздражался, но не сейчас. Алленарии можно было всё, даже ошибаться.

Дмитрий припарковался на стоянке для сотрудников больничного городка.

Больничные коридоры пахли хлоркой, лекарствами и отчаянием. Запах цеплялся за одежду, въедался в кожу, пропитывал и наполнял горечью.