Призраки не умеют лгать

Во всем у тебя приблудные виноваты!

Уважения к призракам бабка не испытывала, легко переименовав «блуждающих» в «приблудных», что, по её мнению, как нельзя лучше отражало привычки сущностей, вернувшихся с того света.

– Окстись, что люди-то подумают? Будут они твои байки слушать. Ленка – девчонка ещё молодая, ей замуж пора. А ты? Тьфу. Окаянный…

Длинный тёмный коридор был завешан непонятно чем. Треснувший таз, цинковое ведро, велосипед со спущенными шинами, сломанные лыжи, старая детская коляска. Хлам, беспорядочно развешенный на крупных ржавых гвоздях, ветошь, с непонятным трепетом хранимая годами и передаваемая по наследству неблагодарным потомкам.

Понять, из-за чего шум, несложно. Сёма по обыкновению, вернее, по пьяни решил вернуться к себе коротким путём. Не огибать бесконечный, похожий на кишку дом, а войти через окно, благо живём на первом этаже. Почему через моё? Потому что своё он давно заколотил, правда, и сам не помнил зачем. Наши комнаты рядом, так что он не смущался пользоваться моим, но без особой наглости.

– Теська, уйми, наконец, мальца! – рявкнула бабка.

Плач прервался, обрушив на уши ватную тишину, чтобы возобновиться с удвоенной силой.

– Нечо тама орать! – крикнули с противоположной стороны. – Напугали, а теперича права качают.

Дом! Милый дом.

Бабка тут же выглянула в коридор, словно по голосу не поняла, кто это у нас такой смелый. Очень захотелось спрятаться, нырнуть за приземистый ящик с картошкой.

Наша бабушка – носитель прозрачного колеманита, камня крепких как телом, так и духом. Кад-арт, бойцов, лидеров, наставников. Тех, кому мой, по природе своей, вынужден подчиняться.

– Алленария, – умилилась Варя, словно увидев двухлетнюю малышку. – Я щей сварила. Мой руки и обедать.

Сёма уныло сидел на полу между столами. Вообще-то мужик он здоровый, в смысле комплекции, даже в таком положении обросшая макушка возвышалась над столешницами.

Камень разума у Семафора редкий – оранжевый ванадинит. В переводе «телохранитель», как от угрозы извне, так и от саморазрушения. Если с первым кристалл справлялся блестяще (Сёма даже зимой под лёд проваливался, и ничего, выбрался, ни разу не чихнув), то со вторым были явные проблемы. Сосед пил основательно.

Сам мужик называл свой образ жизни протестом против общества, против предопределённости, сопровождающей всех жителей Империи камней. Глупец.