Призраки не умеют лгать

И завершающий, большой жирный довод в свою пользу – слёзный поток. К этому аргументу прибегали все женщины без исключения.

К этому он был готов, даже допускал развитие небольших творческих импровизаций, не выходящих за рамки остального сценария. Ведь все они одинаковы, не так ли?

Он отвык ошибаться, и это полузабытое чувство ему не нравилось. Оно лишило равновесия, уверенности. И заставило едва ли не возненавидеть ту, что спровоцировала его. Всегда ведь легче обвинять кого-то другого, не так ли?

Девушка отшвырнула в сторону снимки, словно мусор не стоящий внимания.

– Где они? Что с моими родителями? Они живы? Отвечай, ты… ты… морозильник!

«Какое нелепое, ненастоящее ругательство», – подумал псионник, не двигаясь с места. Она даже больно не смогла ему сделать, дамы обычно предпочитают коготки. А это? Мотылёк, отчаянно бьющийся о стекло.

– Они в больнице, – ответил он.

Она закричала. Негромко, протяжно, словно раненый зверь.

– Я должна позвонить, – девушка угрём скользнула к аппарату. – В какой они больнице? Бабушка. Бабушка должна знать, она всегда всё знает, и теперь…

Гош вытащил трубку из рук Лены, когда она уже лихорадочно тыкала в кнопки. Она посмотрела на него, словно впервые заметила, что в комнате есть кто-то ещё. Глаза распахнулись, заблестели слезы.

– Пожалуйста, – она протянула Гошу руку. – Скажите мне… они… они… он их… стер?

Помощник перевёл на Демона странный взгляд.

– Неизвестно. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Врачи говорят, физическое состояние стабильно, – вместо друга ответил Дмитрий.

Лена обернулась, сделала шаг… и вдруг рухнула перед псионником на колени.

– П-п-прошу вас, защитите их. Они ничего не сделали, пожалуйста, вы должны, – она плакала, уткнувшись лицом в ладони, такая маленькая, такая беззащитная. – Или… или отпустите меня, пусть он закончит, пусть только больше никого не трогает.

Он сжал руки в кулаки и сунул в карманы. Что же ты, демон? Ведь именно этого ты и добивался. Она сломлена. Почему же так необъяснимо остро хочется присесть рядом, коснуться ладонью пушистых волос, прижать её к себе и наврать, нет, пообещать, что все будет хорошо?

Он выпустил воздух сквозь зубы и отошёл к окну.

– Инцидент зафиксирован, выпустить тебя мы не можем, – псионник лукавил, такая процедура давно существовала.