Призраки не умеют лгать

А потом, если повезёт, потеряешь сознание, но может и не повезти.

– Хватит! – крикнула она.

– Имя, – потребовал Дмитрий.

– Нет, – голос дрогнул. – Не хочу в тюрьму!

– Это лучше, чем смерть, – мягко сказал Станин. – Говори, где ты, я приеду.

В трубке затрещало, и псионник подумал, что связь оборвётся. Но боги, или кто там, в империи вместо них, были милостивы.

– В «Империале», в семь часов, – выдохнула собеседница. – Только ты. Один. Никаких арестов, записей, протоколов. Поднимешь мне кад-арт по максимуму, а я назову тебе имя.

– По нашим данным, камень сгорел, и в терминал его не сунешь. Кстати, что ты с ним сделала?

– Окунула в кипяток, – устало ответила женщина. – Электронику вышибло нафиг, так что не старайтесь, – она помедлила. – Ты ведь хочешь знать, что они приготовили для девчонки? Если у меня времени нет, то у неё и того меньше, – Станина снова кольнула тревога, – сначала кад-арт, потом имя.

– Допустим, и что дальше?

– Разойдёмся и забудем. Мне нет дела до ваших разборок.

– Я о тебе спросил, – он понизил голос. – Что дальше? Опять в бега? Блуждающий пойдёт за тобой на край света. Понимаешь?

– Не пугай, он ещё не вернулся. Может, мне повезёт, и все наконец оставят меня в покое: и живые, и мёртвые. Ведь так бывает, иногда они просто не возвращаются.

– Нет. У тебя нет ни одного шанса, – он безжалостно скомкал чужую веру в чудо.

– Я сама тебя найду, –  сказала девушка и повесила трубку.

Демон тут же соединился с дежурным.

– Успели? – без лишних пояснений спросил он.

– Так точно, – отрапортовал сотрудник, – автомат на железнодорожном вокзале. Группа уже выехала.

– Всё слышал? – поинтересовался, уже зная ответ, поинтересовался псионник.

– Так точно, – уже сообразив, что сделал что-то не то, протянул сотрудник.

– Тогда изъять запись и ко мне.

Сохранить конфиденциальность становится сложнее.

Торговые центры работали до поздней ночи. В полседьмого вечера самое время забежать за чем-нибудь: за хлебом, туалетной бумагой и сапогами, без которых завтра на работе показаться стыдно.

За те полчаса, что псионники провели в машине, стеклянные двери разъезжались пару–тройку раз, в основном, выпуская продавцов на перекуры.