Призраки не умеют лгать

– Смотри, – он отодвинулся, – знаешь её?

Несколько минут я разглядывала изображение молодой женщины с длинными тёмными волосами, чёрными глазами, смуглой кожей и губами, по форме напоминавшими сердечко.

– Вроде нет.

– Синита Матвеевна Игошина, проходила у меня по одному делу. Вы с ней в соседних камерах сидели.

С монитора на меня смотрело красивое, но абсолютно незнакомое лицо.

– Она под видом земного воплощения смерти явилась нашему стрелку и дала чёткие указания на твой счёт.

– Она тоже того? – я покрутила пальцем у виска.

– Нет. К обречённым эта девушка имеет отношение постольку – поскольку. Пару раз была на собраниях, рассказала о помиловании, а потом пропала. Думаю, присматривала исполнителя: молодого, восторженного, не шибко умного. Выбрала того, кто занимается спортивной стрельбой из лука. Хорошо хоть не из автомата.

– И что? – понять, зачем этой девушке понадобилось кого-то убивать, я по-прежнему не могла.

– Погоди, – Станин склонился и вывел на экран другую картинку. – Может, это освежит твою память.

На экране появился черно–белый рисунок. Такие обычно показывают в передаче «Криминальный вестник империи». Люди на них неуловимо похожи друг на друга. Фоторобот. У девушки была короткая мальчишеская стрижка, глаза утратили блеск и игривость, и только губы так же провокационно складывались в сердечко. Та же самая женщина, но в более грубом варианте.

– Официантка на открытии в Заславле, та, что дала мне бокал, – вдруг узнала я.

– В точку. Её уже опознали. Гош сейчас в контакте с Заславскими объявляют в имперский розыск, – Демон повернул голову, и его губы отказались в сантиметре от моей щеки.

– Что у вас с Гошем?

– Тебе какая разница? – получилось обиженно, но и черт с ним.

– Он мой друг. Не хочу, чтоб ему причинили боль.

– Боль?! – от негодования меня едва не затрясло. – Да, как ты смеешь! Ты! Ты!

– Я.

– Значит, спать со мной – нормально, а поговорить – нет. Потом забыть, словно ничего и не было – это тоже в порядке вещей? Пусть так. Скажи об этом прямо, – я взялась за сумку, но тут же оттолкнула её обратно.

Из кармана выпала зубная паста и откатилась к скомканной блузке. – Знаешь, почему я с ним? Да потому, что он единственный, кто не думает о моем благе. Все заботились обо мне: родители, бабушка, соседи, друзья, друзья друзей. Подавитесь вы своей заботой и ответственностью, – я схватила несчастный тюбик и швырнула.

– А как насчёт твоей ответственности? – псионник не пошевелился, даже когда паста пролетела рядом с плечом.