Призраки не умеют лгать

Запах пепла, тлена, старости, боли и страха – всё сразу и ничего. Для людей этих запахов не существовало.

– По одну сторону баррикад, говоришь, – почти прорычал Дмитрий, – значит, самое время взобраться на них и оглядеться.

Он всё ещё продолжал бежать, когда позвоночник обожгла боль. Тонкая, как паутина, нить канала, невидимая, но ощущаемая горячей иглой в костях, вошла в основание черепа. Кто-то устанавливал с ним контакт. И этот кто-то был мёртв. Отрезать. Псионник взмахнул рукой, резкий росчерк энергии расплылся бесформенным пятном.

Опоздал.

Глава 18. Потерянные и найденные

После обеда сильно похолодало, я замедлила шаг и обхватила себя руками за плечи. В обители время не играло никакой роли. Как и утром, у каждого было дело: кто-то копошился в огороде, кто-то кормил высыпавших из сарая кур, кто-то сгребал опавшие листья. Никто не окликнул новенькую, ни когда я пересекла двор, ни когда открывала калитку, ни когда уходила. Здесь не тюрьма для тела, здесь тюрьма для разума.

Я обошла кладбище и углубилась в лес.

За стенами монастыря у меня было одно неоконченное дело. Нервный смешок перешёл в дрожь. Точно такой фразой всегда начинали разговор блуждающие в детских мультиках.

Робкие солнечные лучи проникали сквозь облетевшие кроны, но не разгоняли сгустившиеся под деревьями тени. Они переплетались с островками тумана, ласкающего жёсткие оголённые ветки кустарников.

Я развязала и стянула уже успевший надоесть платок. Не выйдет из меня путной послушницы. Тропа кончилась, оставив высохшее русло ручья за спиной.

Заходить далеко в лес я не планировала, не хватало ещё заблудиться. Небольшая прогалина, где деревья росли на чуть большем расстоянии друг от друга, чем соседние, прекрасно подошла. Ориентиром стал поваленный прошлогодний ствол, ещё не успевший прогнить насквозь, но уже обзаведшийся ожерельем из поганок и мха. Запомнить место будет не трудно.

Пора заканчивать историю. Несколько часов  проведённых за чтением писем отца. Теперь я здесь, с опухшим лицом, удивительно пустой головой.

Опустившись на колени, я стала раскапывать мёрзлую землю, сначала руками, а потом подвернувшимся толстым обломкам сучка. Получалось плохо, хуже, чем утром. Ямка вышла неровная и неглубокая. Вытащив из кармана пожелтевшие треугольники, я несколько раз обернула их платком. Бросить на голую землю не поднялась рука. Письма из прошлого должны остаться в прошлом. Следом на ткань опустились три тёмных кристалла. Чужие хранители, носить которые я не имела права.