Призраки не умеют лгать

Мне показалось, что голова оторвалась, настолько лёгкой она стала. На долю секунды. Пока  не увидела псионника, сжимающего в руке блестящий кристалл кад-арта. Его будто высеченное из камня лицо по-прежнему было лишено эмоций.

Кто-то мне говорил, что в цепочках специально оставляют слабое звено, обычно в районе карабина, чтобы сохранить здоровье их хозяину в момент кражи. Мне повезло, не поддавшись моде, я не повесила камень разума на цветной шнурок или тесёмку. Какой только абсурд не лезет в голову в такой момент.

На ноги мы встали одновременно, с одной незначительной разницей. Псионник выпрямился во весь рост. Я была меньше, и не стала дожидаться следующего удара, не разгибаясь, боднула головой в… куда достала. В живот. Или чуть ниже. Опыта в драках у меня кот наплакал.

Псионник согнулся и стал заваливаться назад, и я по инерции вместе с ним. Теперь точно знаю, что это кто угодно, но не Илья. Против специалиста у меня не было бы ни малейшего шанса.

Мы упали на землю. Он снизу, я сверху. Я стала судорожно отползать, но, как это бывает при чрезмерном старании, ничего не получалось.

Ладони и локти всё время натыкались на что-то не то, на что-то мягкое, упереться, как следует, не получалось, тело беспомощно ёрзало, на глаза навернулись запоздалые слезы, то ли от страха, то ли от бессилия.

На самом деле я возилась не дольше нескольких мгновений, но время –  понятие относительное. Иногда оно несётся так, что не успеваешь и оглянуться, а иногда растягивается, словно мыльный пузырь, вмещая в себя кучу событий.

То, что меня до сих пор не схватили, за волосы, к примеру, и не стукнули, скорее, насторожило, чем обрадовало. Скатившись, я позволила себе брошенный искоса взгляд, так смотрит загнанный заяц на лису, в последний момент павшую к его ногам, вместо того, чтобы укусить.

Псионник лежал. Не двигался, не порывался встать. Я приподнялась на четвереньки и заглянула Лисивину в лицо, с которого, словно маска, слетело бесстрастное выражение. Из-под полузакрытых век виднелась часть глаза – узкая белая полоса с тоненькими паутинками лопнувших сосудов.

Из-под белоснежных разметавшихся волос с запутавшимися в них ошмётках листьев, веток и прочей грязи вытекала, ширясь на глазах, красная лужица. Она должна быть красной. Кровь моментально чернела, впитываясь в землю, оставляя за собой тёмное неопрятное пятно.

– Дядя Илья, – от страха соображала я неважно, – Вам плохо?

Если б он сейчас встал и заверил, что всё отлично, я б ему поверила. Честное слово.