Дары Пустоты

Гневные брови острыми шипами выступали на белом лице.

— Наконец-то! — процедил он, сжимая пальцы вокруг горла. — Умри же!

Микела чувствовал тот поток энергии, что Светлый напрасно пытается протащить через его тело. Энергия Пустоты едина, разница лишь в проводнике. Сила не несла ни злобы ни радости, чистая и умиротворяющая. Он закрыл глаза и зачерпнул ее, а когда открыл то чернота уже зияла в его глазах, струилась по венам и завихрялась около ладоней.

Улыбка невольно выступила на его молодом лице. Ведь у него не было ни шанса против Светлого, но тот сам дал оружие, сам показал как им пользоваться.

Чернота с рук Микелы поползла липкой смолой по руке Аттала, он дёрнул ладонь, но Микела сжал кулак покрепче.

Брови Светлого беспомощно ползли вверх и он не знал что делать, он не был готов к такому. Словно играя в "тяни-толкай" Микела ощущал слабину соперника и положил вторую руку ему на плечо. Алчный дымок не заставил себя ждать.

Светлый медленно терял волю к сопротивлению, но вдруг все оборвалось.

Из груди Аттала вырвался окровавленный клинок, а за спиной чернела копна волос.

Сила Пустоты вернулась в тело Микелы и он вытянулся, ощущая приятное превосходство над мирским.

— Хватит! — гавкнул Александр и дёрнул меч.

Тело Аттала с треском шмякнулось на мерзлую землю, щедро заливая ее кровью.

— Разорви связь с Пустотой немедленно!

— Зачем? — удивился Микела. — Я никогда не чувствовал себя лучше. — Он поднял голову к небу и с благодарностью вдохнул ночную прохладу.

— Ты скоро кровью начнёшь истекать.

Разорви сейчас же!

Микела чуть улыбнулся и закатил глаза. Он не разделял беспокойство Темного и не видел причины для спешки.

— Пожалуйста, — выдавил Александр, морщась от подавляемой ярости. — У тебя ещё будет время.

Микела пожал плечами, глубоко вдохнул и нехотя отпустил Её будто руку любимой девушки после скоротечного свидания.

Все вернулось порывом, острым и неприятным. Мороз, давящая тишина, тяжёлая роба, мокрый снег. Все ощущения разом нахлынули на него, заставляя ненавидеть этот мир.

Но самое страшное, что с новой силой вернулась белая пронизывающая боль в груди. Она стремительно разрасталась, пронизывала тело сотнями игл и крала дыхание и биение сердца.

Микела упал на колени, сжимая ладонями грудь и делая поверхностные вдохи. Александр опустился рядом и заглянул в его распахнутые глаза.

— Дыши! — рявкнул он.

Боль достигла апогея. Микела сжался в комок, а затем начал безудержно кашлять кровью. Снова и снова.