Дары Пустоты

После того как Микела посоветовал прикрыть лошади глаза, дело пошло веселее, и они спокойно начали спуск со склона.

В долине, у самого подножия горы, виднелось небольшое поселение. Крохотные домики-квадратики пестрили рядами по синему снегу будто лоскутное одеяло. Чуть дальше возвышалась ещё одна гора, круче и выше чем та, с которой они спускались. Её острые пики были укрыты плотным слоем снега, залитым серебряным светом луны.

— Это значит и есть Севград? — разочарованно интересовался Микела. — Я думал он больше.

— Ха, — хрюкнул Басир.

— После того как шахту закрыли, полгорода сбежало. Тюрьма единственное место, где можно найти работу, но и там как понимаешь строгий приём.

Микела замолчал, думая о том, что украл у кого-то возможность заработать хоть какие-то деньги.

— Есть ещё городская стража, — возразил Селий, сияя серыми глазами.

Басир остановился и снял шлем. Копна седых спутанных волос вывалилась на его плечи. Лицо его было изрезано морщинами и старыми шрамами. Левый глаз был белый и мутный, пересечённый давно зажившей раной.

Он зачерпнул одной рукой горсть снега и протёр лицо. Холод прокатился по его телу, он зарычал и вздрогнул как мохнатый пёс.

Микела разглядывал местность, расстилающуюся меж двух гор. Севград был зажат между несколькими гигантами, которые цепочкой вставали один за другим. Из города был ещё один выход — равнина, ведущая далеко на юго-запад и выходящая на плато, севернее Далурских гор. Этим проходом никто не пользовался, потому как там не было поселений или даже дорог — дикая нетронутая природа.

Перевал хоть и был опасным, но единственным путём хоть в город, хоть из него.

— На равнину смотришь? — спросил Басир, бесшумно подплывший откуда-то из-за спины. — Там красиво. Летом мы туда на охоту ходим. Может тебя даже возьмём?

Его жёлтые зубы встали кривым забором, формируя мерзкую кривую улыбку. Здоровый глаз впился в юное лицо Микелы, озаряя его каким-то странным кровожадным взглядом.

— Почту за честь, — холодно ответил Микела и продолжил спуск.

Серпантин по другую сторону горы оказался более пологим и менее извилистым, ноги утопали по колено в глубоком снегу, который намело во время вьюги.

Путники радостно встречали некоторые свободные островки, где замёрзшая земля выглядывала чёрными дырами на белом холсте. Идти по ним было чуть легче и приятней, потому как сразу возникала иллюзия, что темп ускорялся.

Микела продрог до костей: пальцы не гнулись, ноги неустанно ныли от холода, и странный сон начал затмевать его разум.