Дары Пустоты

Идём скорей, не бойся,

Вдохни и успокойся.

У нас всегда бывают

Свободные места.

Они закончили петь и расхохотались. Басир начал сдавленно не то кашлять, не то харкать, а Кельнан залился чистым хохотом, развалившись на лавке. Микела сидел с безжизненной улыбкой на губах, не совсем уверенный стоит ли смеяться.

— Ну что нам, обойдём и хорош? — спросил Басир и заткнул трубку меж зубов. Он явно надеялся на особые привилегии раз ему доверили патрулировать с молодым надзирателем.

— Нет, Юсуф попросил инструменты наточить, — зевнул капитан и вытянул руки.

— Так что как обойдёте изоляторы, спуститесь в мастерскую.

— Что он сам не наточит?

— Иди ты! — Кельнан всполошился и злобно зыркнул на Басира. — Мы вчера карцер посреди ночи выгребали. Он им нужен был с утра.

— Чего они их топят то? Башку ширк и дело с концом, — не унимался старик. Его лицо багровело на глазах.

Не совсем было понятно как карцер связан с утоплением, но Микела предпочёл ничего не знать, пока не придётся.

— Нечем голову отсечь — топоры затупились… — Кельнан грозно глянул прямиком в глаза старому надзирателю и тот понял намёк.

— Свищ тебе в морду, — пробубнил Басир будто себе под нос, но так, чтобы Кельнан услышал.

Решено было начать с обхода, и Микела помрачнел, когда узнал, что пойдёт один наравне со всеми. Ночью в тишине тюрьма казалась ещё зловещее. Тени подрагивали из-за пламени факелов и Микела вздрагивал вместе с ними, когда слышал как узники плакали, стонали по разным причинам, бормотали невесть что и смеялись тихим больным смехом.

Нарушений однако не замечалось и трое надзирателей быстро обошли весь каскад изоляторов, а после приступили к заданию от инквизиции. Так и ночь прошла.

На утро дежурные с радостью завалились спать. Радость Микелы однако длилась недолго. Снова сон, но в этот раз…

Он стоял на краю озера посреди взрослого соснового леса. Над зеркальной гладью склонялся странный человек по щиколотку в воде, но круги по поверхности от его ног не расходились. Чёрная мантия медленно и плавно развевалась над водой, но её не касалась.

Незнакомец поднялся и оглянулся, и Микела будто отражение увидел. Человек был его точной копией, разве что кожа бледнее и глазницы от края до края залиты смолой, которая клубилась кучерявым дымком и растворялась в сумеречной прохладе. Никто не напал на него в этот раз. Его мрачная копия указывала пальцем на безбрежную гладь воды, то самое место в которое он вглядывался мгновение назад. Он подошёл и наклонился.