Дары Пустоты

Он опустился, чтобы заглянуть бедолагам в глаза, в которых только что мелькнула правда.

— Врать престолонаследнику непростительно для истинных сынов Империи, — протараторил Лукьян, глядя в измождённые лица, всё ещё надеясь на верность данной ими присяги. — Я знаю, что вы покинули пост и сбежали, но я уверен, вы не хотели предавать нашу страну. Тёмные Асшексии были здесь. Они что-то сделали. Что-то очень нехорошее, то, что заставило вас забыть страх перед смертью и бежать.

Несколько секунд растянулись в долгие минуты.

Никто не двигался. Никто ничего не произносил. Лукьян молчал, уверенный, что сделал всё для их чистосердечного признания. Затем второй пленный поднял голову. Его трясло, а в вытаращенных глазах зиял жуткий страх, словно он не в лицо цесаревичу смотрел, а в бездну Пустоты. Очень медленно он начал говорить и его голос больше напоминал благоговейный шёпот:

— Тёмные хозяева глядят на нас глазами командиров. Они вешают нас по одному и смотрят, как мы задыхаемся.

Ждут.

— Чего ждут? — таким же шёпотом спросил цесаревич.

— Кого — правильней.

Светлые брови Лукьяна вдруг нахмурились и он поднялся с колен. Его глаза смотрели в серую стену и в то же время куда-то далеко, за пределы этой комнаты. Он понимал, и в то же время сомневался. Идея была настолько дикая, что такое вряд ли было возможно.

Глава 16. Дар Пустоты.

— Ты жив? Цел? Во имя Семерых, Микела, смерти моей хочешь? Александр вверил мне тебя. Что я ему скажу если ты шею свернешь, блуждая по разрушенному храму?

Гордана склонилась над его бледным лицом, хватая его за руку.

Она выглядела очень встревоженной и запыханной, словно бежала сюда. Другие обитатели храма встали вокруг госпожи, освещая происходящее светом огня факелов.

Микела не прерывал напуганную хозяйку храма, чувствуя не только вину за свой проступок, но даже, где-то отдаленно, — удовлетворение. Никто за всю его жизнь так не переживал за него. Даже если бы он умер где-то на перепутье, никто бы и слезинки не проронил.

— Я прошу прощения. Я не знал, что так получится, — склонил он голову.

Гордана сжала губы и тут же набросилась на Дагилу, которая стояла тут же за её спиной.

— Почему оставила его одного на Арене?

Тёмная повела бровью и холодно ответила:

— Мне казалось, что мне было поручено его учить, а не нянькаться.

— Госпожа Дагила тут не причём. Я сам ушёл с Арены, — тут же сказал Микела, — Простите.