Дары Пустоты

Черный дым начал выходить из пореза, завиваясь узорами вокруг оружия и рук старика, но что самое удивительное, никакой крови больше не было.

На этом Александр развернулся и вылетел из хибары, только его и видели. Весь путь до колодца он удивлялся случившемся. Странное совпадение получалось. Если только это вовсе не совпадение. Они все ещё на территории Империи и можно ожидать подвоха от Светлых. Так или иначе именно они умеют врачевать.

Набрав воды в колодце, что был неподалеку от дома знахаря, он неторопливо вернулся и скромно постучал в дверь.

— Да заходи, заходи, — послышался хриплый голос старика. — Уж угореть можно сколько ты ходишь.

Темный очень осторожно вошел, быстро глазами нашел Микелу и замер, блуждая в догадках.

— Он жив, — мягко сказал старик наблюдая его беспокойство. — Я погрузил его разум в Пустоту, он сам проснется, когда нужно будет.

— В Пустоте нельзя находится долго, — тревожно произнес Александр и нахмурился. — Она стирает память.

— Она уравновешивает, возвращает внутренний баланс. Ты удивишься, как много он вспомнит когда, очнется.

Александр недоверчиво хмыкнул.

— Единение с Ней — единение с самим собой, — хрипло произнес старик и задымил трубкой.

— И колеса чинит и голову правит, — усмехнулся Александр, усаживаясь не пойми куда.

— Ее сила безгранична. Все ограничения лишь здесь, — ответил знахарь, ничуть не смутившись, и коснулся виска.

— Зачем тебе спасать этого нарочного? — с обидой в голосе спросил Александр.

— Ну, он уже не нарочный. Теперь он такой же Темный как и ты, хотя надеюсь, что уж получше, да и если ты не видишь смысл не значит, что его нет.

— Зато ты все знаешь и видишь. Чокнутый дед в старом тряпье, который живет в гнилом сарае в дремучем лесу.

— Ты злишься на меня, потому что не понимаешь. Ты должен быть более открыт миру.

— Хватит чушь нести, я ухожу, — рявкнул он, бодро соскочив на землю.

В этот момент Микела застонал и зажмурился посильнее будто от боли, но лишь отголоски прошлого тревожили разум.

"Маленький мальчик бежал что было сил по тропинке мимо кущи старых заросших сиреней, через кладбище, буйно стрекотавшим зелеными кузнечиками в это жаркое время года, и дальше, через ветхий забор, продираясь сквозь гигантские заросли лопухов, к мелкой речушке, что обмельчала дальше некуда после почти месячного зноя.