Я - Божество

Поэтому пока лучше не находить Машу, она сама о себе позаботится, у неё явно есть стратегия, которой она успешно следует. Пусть.

Александра же мечется от одного к другому в поисках силы, способной противостоять мне. Сегодня уже нет сомнений, что её уход в религию был именно такой попыткой. Православный бог не принёс желанного освобождения: что будет следующим полустанком Сашиной мятущейся веры? В какую гавань она направит собственное "я"? Если она задумывалась об этом, то должна была хоть словом, хоть жестом, хоть намёком случайно проговориться знакомым.

Должна ведь?

Она же не сразу покинула храм: началось всё с мелких вопросов и разногласий, которые день за днём выросли в противоречия и в неразрешимые несоответствия религиозной морали Александриным новым идеям.

Саша такова, что никогда не удержала бы всё подразумеваемое в себе: это неизбежно прорвалось наружу, надеюсь, ещё до того, как она вбила в голову представление обо мне, как о маньяке-убийце.

Маршруткой, метро я добрался до церкви Св.

Татьяны, где лидерствовал святой отец Максим.

Его я и потребовал, когда охранник остановил меня на входе.

Однако, в этой церкви пропускной режим. Я невольно поиграл словами: «Face-контроль», «Faith-контроль», «Вера-контроль». Или даже «Fate-контроль»?

Меня пропустили внутрь, когда охранник оповестил отца Максима об имени пришедшего и о деле, не терпящем отлагательства.

Внутри тускнели светильники, тянуло смрадом свечей и ладана из церковной залы. Я невольно напрягся, как всегда бывало: стоило зайти в церковь, как я стразу же ощущал спинным мозгом, что здесь внутри - нечто противоположное мне, порицающее меня, отторгающее.

Вряд ли это имело отношение к Богу: обычная реакция на принудиловку и диктат идей. Достаточно упомянуть, что подобное же я замечал за собой, посещая не только церковь, но и военкомат, милицию, некоторые школы и прочие структуры с претензией на менторство в области духа и права.

Отторжение вызывал запах ломки человеческой свободы мышления, независимости духа, посягательства на чистоту души.

Стоило отцу Максиму появиться передо мной, как я догадался, почему возлагал на разговор с ним такие надежды: исповедь, они все здесь исповедовались ему. И Александра, и её соратницы - всё, о чем они знали, подозревали, боялись, любили, ненавидели, словом, то, что было у них на душе и в мыслях - знал этот человек.

Предстояло не мытьём, так катаньем вынудить его нарушить тайну исповеди и навести меня на след Александры.