Я - Божество

Взрослые не могли слышать про этого кролика, а на следующее утро я отправился гулять в противоположную сторону и…

- Наткнулся на другого дохлого кролика, - возбуждённо и нервно перебила Саша.

- У тебя хорошая память, дорогая, этот кролик был в худшем состоянии, по его грязно-белому меху ползали мухи и червяки, глаза не было, потому что часть морды начала разлагаться, и что удивительно на горле тоже была рана, а из задницы тоже торчала какашка!

Сашу невольно передёрнуло.

- Снова мы бегали вокруг второго дохлого кролика, не было темы более захватывающей, опять взрослые вынуждены были выслушивать рассказы о втором дохлом кролике за ужином.

Наступило третье утро, я пошёл гулять в новое место в другом направлении, отличном от первого и второго…

- Хватит, я помню, ты нашёл третьего дохлого кролика!

- Да, на этот раз он был прикрыт свежей травой, ночной ветер обнажил оскаленную предсмертной гримасой морду, а самое загадочное было…

- Я помню, похожая рана на горле, и эта… какашка, бр-р-р! Мы же вместе ходили утром на него смотреть, скоро ты кончишь меня мучить? – мы уже стояли у дверей храма, где темпераментная Саша среди рафинированных бледных плоскогрудых девиц, запакованных в чёрное, пела церковные песни.

Порой мне казалось, что она делала это ради того, чтобы тайком искушать монахов, ну, и досадить мне!

- Мы пытались найти разгадку, неужели кто-то нападал на всех кроликов стандартным образом? Сколько ещё дохлых кроликов мы могли бы отыскать, останься наша группа на стоянке ещё на несколько дней?

- Ну? - Александру трясло от любопытства.

- А недавно я обсуждал это с твоей мамой, и она призналась, что сама взяла первого дохлого кролика и перетащила его с глаз долой в другое место. Она боялась, что мы заразимся от него какой-нибудь гадостью.

- Но это было далеко! - возразила Саша.

- Конечно, чтобы мы не нашли его и, не дай бог, не потрогали.

- Но ты нашёл его.

Я кивнул:

- Потом она взяла «второго» дохлого кролика и перетащила в третье место, и присыпала травой, но я снова отыскал его, это и был «третий» дохлый кролик.

Теперь каждый раз, когда я представляю, как она ночью, толкая его палкой, транспортирует далеко-далеко, а потом мы его находим, она снова его перетаскивает, а мы… снова его находим, я начинаю… ржать, - сквозь приступы беззвучного душащего смеха заканчиваю я свою историю. Александра тоже не может удержаться. Успокаивается, но только-только мысли её возвращаются к истории, она опять начинает смеяться.