Я - Божество

Твой любимый слишком молод, и заведомо предал и тебя, и себя, сам терзаемый неясно какими демонами.

Маша, прости меня, прости за будущее, прости за своих детей, прости за своих внуков. Когда ты умрёшь – и вспомнишь, и поймёшь, и простишь. Но дай мне небо продержаться те жалкие годы, когда ты будешь уже не здесь, будешь брести туда, где нас ждут море, небо, солнце, чайки…

Что-то такое вспоминается или предвидится?

Ну ведь не псих же я, чтобы бороться, не предчувствуя победы?

Значит, строптивая Виктория когда-нибудь обручится со мной лавровым венком, но уже не в этот раз.

Это истерика. Прошу прощения. Не каждый день становишься богом, не каждый день проигрываешь вселенную. Я успокоюсь и завершу эту историю, как подобает – красиво и зрелищно. Итак, подведём итог: нас было пятеро подростков, и вокруг происходили странные события.

Но чего только не почудится в детстве?

Вера в чудеса и колдовство умирает с годами.

Ленинград. Нежданный звонок.

Спасение

Звонок телефона был не только резким и противным в застывшей тишине, но и нежданным. Я подавил первый порыв снять трубку, только поднялся из-за стола и подошёл к столу, сопротивляясь желанию ответить. Я ждал звонка. Никто не знал, где я, некому было мне звонить. Только форс-мажор. Я боялся его и в него не верил, но в расчёте на него оказался здесь. Если бы произошло наихудшее, то это было бы, во-первых, моей виной, во-вторых, это было бы доказательством реальности бреда, который существовал, как я надеялся, только в моей голове, в-третьих, я боялся, что решился на свой эксперимент слишком поздно: тогда вместо неприятности, травмы, происшествия досадного, но могущего быть пережитым каждым из нас, случится катастрофа.

Ещё боялся за себя, ведь это не они, а я остался в одиночестве, то есть, если для прочих с моим уходом вероятность беды просто повысилась, то для меня, бывшего один как перст, эта вероятность выросла впятеро!

В окне виднелся заснеженный двор с играющими детьми, людьми, собаками.

Дальше пролегала дорога, где в обоих направлениях шуровали автомобили. Ещё дальше начинался лес, затаившийся в сугробах, да так и тянулся вплоть до самого горизонта.

Всё-таки облака в Ленинграде гораздо ниже, это давит и внушает большее беспокойство, чем пасмурное небо Москвы.

Телефон продолжал надрываться уже десятым звонком.

Замолчал.

Я облегчённо вздохнул, но рано: звонящий оказался настырным человеком.