Осколки ледяной брони

"Только вот не нравиться мне выражение лица Дианы. Что её гложет и почему она так пристально смотрит на этого щенка"? 

   Неужели мы его сломали? Неужели парень сдался так просто, после всего что пережил. Нет, не может быть и тем не менее все признаки были на лицо. Хм, Диана нахмурилась и прикусила губу, старый нервный жест, давно позабытый напоминание с детских времён. Таким жалким Романцевич нравился Диане меньше всего. Собственные мысли приводили в недоумение. 

   Ведьма подошла к задумавшейся девушке и протянула ей нож рукояткой вперёд.

Затем , шепнула ей несколько слов. Диана машинально взяла протянутый нож, но смысл ведьминских слов ускользал и просто память, добрая память выручила её. Иначе она бы не сделала правильно то, что ей было велено. 

   И снова тонкий порез на ладони Кирилла и снова резкая боль, которую он практически не ощущал. Ему всё так сложно и так тяжело, муторно и мир расплывался, разлетаясь яркими и слегка заторможенными пятнами перед глазами, но он заставил себя встать- и влекомый девушкой, отправился в коридор.

 

  -Невозможно!- резко прошипела ведьма, от рвущихся ментальных пут испытав резкую боль, но чуткий слух Дамиана различил шипящее слово. Он хмыкнул." Похоже, сила паренька прогрессирует быстрее, чем ожидалось. Гитарист сорвал наложенные оковы и даже не нахмурился. Чёрт, королю придётся направить парня в нужное русло сразу же по прибытию. Но, кто знает, чем это обернется? Да, плевать! Каждый сам по себе, таков закон, усвоенный через боль.

" Но то, что награда за гитариста будет очень достойной, Дамиан не сомневался. 

   

  Казалось, зеркало в коридоре ждёт, наблюдающее и холодное, вновь принявшее исходный привычный для зеркала облик. 

  Вблизи зеркала Кириллу вновь стало хуже, скрутило живот, глаза обожгли горячие слёзы. Жуткое чувство неправильности, дикого голода чуждого разума обрушились на его мозг, вдавливая, круша огромной приливной мощью и это было невыносимо.

А затем, когда он всё же не закричал, то почувствовал обжигающий зов, и боль ушла 

   Какая-то часть у него внутри кричала: беги, спасайся. А какая-то лишь наблюдала. Уверенная спокойная и равнодушная. Та тёмная сокрытая часть, что до поры до времени таится в каждом, и не каждый способен безвозмездно выдержать её пробуждение. 

  Кирилл не мог сопротивляться, не было сил, он больше не хотел боли, поэтому уступил нахлынувшей внутренней темноте.