Ольф. Книга 2. Ответы на вопросы

Натянутая на «ворота» вместо сетки, пленка создала великолепный тепловой экран — такой прекрасно защищает от наружного холода, а внутри возвращает тепло костра путешественникам, когда они расположатся между огнем и экраном. В Руслане обнаружился не только фанатик оружия, но и бывалый любитель приключений на лоне природы.

От возложенных одно на другое бревен, горевших только в месте соприкосновения, шла волна густого горячего воздуха, она расслабляла, успокаивала, усыпляла. Света наблюдала за нами, переводя взор с одного на другого.

— Света, не хотела бы узнать, как наш спутник относится к библейским заповедям?

— Мне кажется, ты имеешь в виду одну конкретную, — хмуро констатировала она. Как сапогом в лицо. Понятно, что подразумевалась «Не возжелай жены ближнего своего». Что ж, по делу. В таких случаях только так и надо. — У меня есть по ней некоторые личные соображения, но с удовольствием послушаю Ольфа.

На меня уставились четыре глаза.

Атмосфера настраивала на откровенность. Оранжевые языки костра прощупывали темноту, белым огнем вспухали угольки, в которые по кусочкам превращалось горящее дерево. Сверху на нас пялились звезды, делая вид, что мы им не интересны. Возможно, со звезд так же пялился кто-то еще.

— Когда-то мне казалось, что заповеди — это некий моральный намордник, — сообщил я в пространство, — дескать, за нас давно решили, что есть хорошо, а что плохо, разжевали, как для деток малых.

— А теперь? — Как лицо заинтересованное, Света изо всех сил старалась вникнуть в мою позицию по неудобному вопросу, поднятому мужем.

Руслан молчал, он наблюдал за реакциями жены.

— Не намордник — точно, — сказал я. — Скорее, ошейник — без поводка, но который своим наличием позволяет не спутать домашнего пса и дикого. Наверное, я повзрослел, и желание возможного старшего товарища защитить меня от неприятностей отныне не воспринимаю как угрозу собственной самостоятельности.

— То есть, заповеди в твоем понимании, — понятливо рассудила Света, — не намордник, не клетка и даже не ограда зверинца, а флажки, которые предвидящий предстоящие беды профессионал расставил вдоль опасных дорог.

— В точку. Дальше вступают в действие законотворчество государств и совесть их жителей.