Некромантия для продвинутых пользователей

Тьма сгустилась над нами, словно обволокла непроницаемым коконом, тусклый свет факелов не мог проникнуть сквозь черную пелену, но почему-то лица служителей были видно все так же отчетливо.

Давление самого воздуха возрастало. Я передернула плечами, пытаясь согнать морок, но не помогло. В ушах зазвенело, а культисты все продолжали стоять, опустив глаза в пол, будто провинившиеся дети. Ассоциация показалась мне забавной, и я даже улыбнулась, хотя улыбка вышла напряженной, будто через силу, наверное, больше походила на гримасу.

Наконец, темнота начала ослабевать, огоньки факелов, прикрепленных к стенам, заплясали, увеличились, и, теперь, помещение вернуло изначальный унылый вид, вместо откровенно зловещего.

– Тьма приняла тебя, – произнес знакомый скрипучий голос.

– Теперь я могу уйти? – раздраженно спросила.

– Тебя проводят в келью.

Вздохнула обреченно, глядя, как служители Тьмы выстраиваются таким образом, чтобы вести меня в окружении, пресекая попытки к бегству. Ничего, сбегу из кельи, чего бы мне это ни стоило.

Мы подошли к винтовой лестнице, уходящей вниз, еще ниже, чем располагались камеры заключенных, по всей видимости. Словно спускались в саму преисподнюю, в существование которой я никогда не верила. Полуразрушенные ступени крошились под сапогами, приходилось держаться за стенку, чтобы не упасть. Лестница не освещалась, но, кажется, теперь это никак не мешало моему зрению.

Келья – довольно верное именование комнаты, куда меня определили, после долгого блуждания по лабиринту.

Это оказалась самая убогая комната, где мне приходилось быть. Даже камера в резиденции Ордена Света показалась бы мне сейчас уютнее. Вместо кровати – деревянная скамья у стены. Больше мебели не оказалось, не считая урильника в углу. Ни окон, ни освещения, каменный мешок. В таких камерах даже приговоренных к смерти, кажется, не содержат. Слишком отвратно.

– Завтра приступим к занятиям, – произнес один из культистов, прежде чем захлопнул за мною дверь.

Запер, естественно.

С силой ударила по деревяшке так, что труха посыпалась.

Келья, мрак ее побери!

Села на неотесанные доски скамьи, обхватила себя руками и стала ждать, пока стихнут шаги культистов. Что бы они там ни думали, все равно сбегу. И пусть катится эта Тьма к мраку!

Как только звуки в коридорах прекратились, я вскочила, вскинула руки и выплеснула всю злость на дверь огненным вихрем. Пламя охватило старые доски. Изо рта у меня вырвался злорадный смех.