Ялиоль и озеро Лиммы

Можешь что-нибудь сделать с этими стражниками?

– Это в моих силах, – сверкнул зубами Талас и уверенным шагом направился ко входу в хранилище бантолианской культуры.

Санторий подошёл к стражникам, уважительно поклонившимся при его приближении. Хельга не слышала, о чём он с ними говорил, но в итоге дверь гостеприимно распахнулась. Талас жестом указал матери Ялиоль следовать за ним.

– Тебя не пускали потому, что Женевьевы тут нет, – сразу сказал Талас, едва они вошли внутрь сооружения. – Никому не известно, что здесь произошло, но мы можем сделать свои предположения.

Оказавшись в покоях Матери рода, Хельга увидела перевёрнутую мебель, разбитую посуду. Всё, что можно было сбросить с полок, лежало на полу, там же валялись вещи, выброшенные из сундуков и ящиков. Тут явно кто-то что-то искал, а выжженные полосы на стенах указывали на магическое сражение. Хельга невольно предположила, что трагедия, произошедшая в Доринфии, связана с тем, что случилось здесь.

– Тот, кто уничтожил богиню Тутрапан, вначале побывал в этой комнате, – подтвердил её предположения Талас.

– Не думаешь ли ты, что Ялиоль позволила бы причинить вред хранительнице?!

– А почему ты решила, что она была тут?

– Дознаватель в храме использовал Вилингрона, и в его веере отражалось прошлое.

– Я знаю, потому меня и отпустили, – кивнул Талас. – Но при чём тут наша дочь?

– Неужели не слышал, что говорили в Доринфоле? – Хельга посмотрела на Таласа, но тот лишь покачал головой.

– Сложно поверить, – нахмурился Талас. – А какое отношение к этому имеет Женевьева? Сама же знаешь, Доринфия отсюда в нескольких днях пути.

Предположения казались противоречивыми и не добавляли ясности произошедшему.

– Почему ты так странно смотришь на меня? – возмущённо спросил Талас.

– Пытаюсь найти настоящую причину, по которой ты здесь.

– Я уже сказал и повторять не стану…

– Ты взаправду готов помочь нашей дочери или обеспокоен тем, что ей удалось вернуть человеческий облик, не выполнив предназначения?

Санторий ответил не сразу, он сдержал порыв гнева, и, когда взглянул на Хельгу, в его глазах было мудрое спокойствие.

– Твоими устами говорит обида – отпусти её. Не всегда нужно оглядываться на прошлое… Увиденное на доринфийской площади изменило мои намерения.