Ялиоль и озеро Лиммы

Её лицо скривилось, и она бросила с ненавистью:

– Блаженных я не трогаю…

Талас осуждающе покачал головой, но ей не хотелось видеть его ни минуты. Хельга развернулась и направилась туда, где по улице, двигаясь в сторону центральной площади, шла толпа нарядно одетых горожан, шуршащих бамбуковыми погремушками.

– Великое предназначение?! – Хельга влилась в толпу и пошла вместе со всеми, даже не задумываясь об этом. – Наша дочь рождена, чтобы умереть ради ублюдков, что травили её всё детство?

Идущая рядом женщина недобро покосилась на рыжеволосую дылду, разговаривающую сама с собой, и отошла на шаг, но Хельге было плевать, и она продолжила возмущаться вслух:

– Я повидала этих людишек, да они и мизинца её не стоят! Почему она должна спасать этих жалких трайсов, если те молятся своим богам и знать не знают о жертве Ялиоль? Глупость какая, пускай их боги и спасают! Разве это не справедливо?! Это ведь в их интересах!

Гнев постепенно утих и сменился пробудившимся интересом к происходящему в столице.

Гирлянды с развевающимися на них лентами украшали улицу, а доринфийцы бегали вокруг двигающихся вдоль дороги повозок, запряжённых снежными буйволами. Буйволы тянули за собой нарядные платформы, на которых возвышались деревянные купальни, наполненные водой. Они символизировали водную стихию богини, и в каждой такой купальне сидели люди, облачённые в костюмы морских обитателей. Размахивая руками, они хором пели:

Льётся, струится вода-воденица!

Нужно земле и живому напиться!

Неиссекаемым будет исток,

Если ты ценишь каждый глоток!

Выйдет сегодня к нам Мать всей воды,

Ей принесём мы любовь и дары.

Голос её водопадом, дождём

В капельке каждой мы слышим и ждём!

Брызгай, плескайся, и сам омывайся,

И от скверны скорей очищайся.

В тело с водою придёт обновленье,

В ней покаянье и в ней же прощенье.

А ещё они обливали всех водой, уже утратившей к началу шествия волшебные свойства. Дети визжали от радости, когда на них попадали прохладные брызги, но и в глазах взрослых можно было заметить не меньше радости.

И тут Хельга заметила кружаль, он стоял в раскрытой ледяной раковине, которую везла самая нарядная платформа. Лёд сверкал на солнце множеством граней, как драгоценный камень, и не таял, несмотря на жару. Хельга удивилась, но почти сразу нашла объяснение – за платформой, во главе жрецов храма Тутрапан, шёл доринфийский придворный маг Фелискатус.