Та, что превращает время в пыль

Страх парализовал его, приковал на месте. Подойдя к убийце вплотную, я увидел в его зрачках собственное отражение: высокий молодой мужчина с темными волосами чуть ниже ушей, облаченный в черный фрак, белые брюки и рубашку и черный цилиндр.

Черное – тьма в душах тех, кого настигнет неминуемая кара.

Белое – очищение, спасение загубленной души.

– Кто ты такой? – его голос осип от испуга.

– Ангел Смерти, – спокойно ответил я.

Убийца нервно рассмеялся, но шепчущая в переулке тишина поглотила, заглушила чужеродный звук.

– Ангелов не бывает.

– Тогда кто же я?

И я распустил крылья.

Сотканные из теней, они подняли волну воздуха, скинувшие клетчатую кепку с головы убийцы, растрепали его волосы. Я видел ужас на его лице – ужас пополам с неверием. Я знал, что видит он – за миг до свершенной кары мои глаза становятся полностью черными, словно тьма, живущая в моей душе и ежечасно борющаяся со светом, заливает своими чернилами глаза от радужки до белков.

Убийца закричал, но его крик тут же оборвался.

Я обнял его своими крыльями. Стоял, слыша размеренный стук сердца – как удар трости по мостовой. Один, последний вздох, потревоживший сотканное из тени перо на моих крыльях. Последний стук сердца и звук упавшего на землю тела. Тела, в котором уже не было души.

Правосудие свершилось. Я мог отправляться домой.

Глава третья

В первую неделю моего пребывания в Ант-Лейк – маленьком городке на юге страны, я познакомилась с Дикси Эллиот. Она работала официанткой в кафе, куда я заглянула выпить чашечку кофе.

Это была искрящаяся жизнью семнадцатилетняя особа с длинной челкой по самые глаза, голубыми глазами и непослушной густой копной шоколадного цвета. Одетая в обтягивающую маечку и суперкороткие шорты, Диски порхала по кафе, притягивая к себе восхищенные взгляды.

Удивительное дело, как быстро мы нашли общий язык. В первый же день нашего знакомства, отработав смену, Дикси затащила меня в местный клуб – в качестве извинения. Было весело – особенно когда Дикси, лихо опрокинув в себя стопку с текилой, полезла на барную стойку, откуда я стащила ее с большим трудом.

Не назову себя скромницей, но танцевать на барной стойке меня не заставишь ни за какие сокровища мира.