Та, что превращает время в пыль

Я порвала все связи с ковеном, и за отречение меня провозгласили изгнанницей. Я выбрала бренную жизнь, и отныне не могла называться ведьмой.

– И вы вернулись к Кристиану? – Мой голос звучал ровно.

– Пыталась. Я приехала в Ант-Лейк в попытке его найти, но… Кристиана здесь не оказалось. Любого другого человека я бы нашла, использую приобретенные в ковене колдовские знания, но Кристиан, если желал, мог оставаться незамеченным для чужих глаз. Он был особенным.

– Ангелом Смерти, – кивнула я.

В глазах Селин промелькнуло странное выражение.

Что-то сродни ревности – ведь она никак не могла ожидать, что своей тайной Кристиан поделился не с ней одной.

– Ты знаешь?

– Он сам рассказал мне об этом, – ответила я, уже жалея, что выдала свою осведомленность.

Селин помедлила. Поправила юбку, глядя в сторону. Пыталась совладать с разочарованием? Вспоминала о той, прошлой жизни? О любви, канувшей в Лету полтора века назад? Неужели она до сих пор его любила?

– А потом была череда неправильных решений и потрясающих событий, которая растянулась на долгие десятилетия.

Ведьмы не рожают детей – не потому, что не могут, а потому, что не хотят. Считается, что с рождением ребенка – особенно девочки – они теряют часть своих сил. Я же безумно хотела узнать радость материнства. И, поверь мне, это стоило отречения от ковена.

Впервые за нашу долгую беседу на лице Селин появилась искренняя, теплая улыбка. Она помолчала, задумавшись о чем-то своем, но когда продолжила рассказ, больше не улыбалась.

– Я была уверена, что после изгнания из ковена Галлаиз – верховная ведьма, забрала мое бессмертие обратно. Но затем… Годы шли, и я поняла, что не старею. Когда я была проездом в Эшетауре, мне удалось мельком увидеться с Галлаиз. Та вела себя со мной очень холодно – и неудивительно. Она так и не простила мне предательства. Долгое время Галлаиз считала меня едва ли не названной дочерью, ее будущей преемницей, думала, что ковен останется в моих руках после ее смерти. Да, бессмертия она не желала.

Селин поднялась с кресла, и я вздрогнула, очарованная звуками ее голоса – мягкому, сродни гипнотическому – и разбуженная скрипнувшим креслом. Она подошла к окну, стоя ко мне почти спиной. Обхватила себя руками за плечи.

– В ту памятную встречу Галлаиз сказала мне: «Ты наверняка удивлена, что я не стала тебе мстить за предательство, и отбирать то, что ты считаешь даром. Поверь, бессмертие станет твоим проклятием». Тогда я не приняла ее слова всерьез.