Малиновый запах надежды

Шальное секундное желание, отдающее разнузданностью, спровоцированное залпом выпитым вином и усиленное горьким послевкусием моих некстати воскресших воспоминаний.

Второй раз в жизни вино стирало границы моих принципов, второй раз в жизни я готова была потерять контроль. Лишь бы больше не чувствовать разъедающий сердце кислый вкус одиночества, растворенного в отчаянии. Адская смесь. Впервые я хлебнула ее на той пресловутой вечеринке.

Рука Лелика смело скользнула мне в вырез платья, и это привело меня в чувство.

– Не надо!

Его объятия размякли, будто раскисшая под дождем глина, и мне не составило особого труда высвободиться из них и встать.

– Прости… – сказала я, глядя в сторону.

– Это ты меня прости… – хриплым шепотом произнес Леонид. – Прости. Я слишком поторопился.

– Мне лучше уйти. Извини.

Он без слов кивнул – то ли принимая мои извинения, то ли соглашаясь с тем, что мне лучше уйти. И когда я уже оказалась у дверей, опомнился и бросился за мной следом:

– Мартышка, куда ты? Ночь на дворе.

От его фразы, произнесенной с искренним беспокойством, повеяло такими знакомыми интонациями, что я невольно вздохнула с облегчением и улыбнулась:

– Нет, спасибо, я поймаю такси.

– Поймает она такси! – ворчливо произнес Леонид, старательно не глядя мне в глаза. – Подожди, я тебе его сам вызову, раз тебе так не терпится уйти. А то еще неизвестно, какие ты «приключения» найдешь.

Он схватил трубку и потыкал пальцем в кнопки. И я вновь испытала острое сожаление: ну почему, почему я не влюблена в него?

– Машина будет через десять минут, – ворчливо объявил Лелик, по‑прежнему не глядя мне в глаза.

– Лелик…

– Ну?

– Я, наверное, еще не готова.

Он промолчал, но в его взгляде, брошенном на меня, читался вполне обоснованный упрек в том, что зачем тогда я согласилась выйти за него замуж, зачем приехала к нему домой, нарядившись так вызывающе?

– Извини…

– Слышал уже.

– Ты же сам сказал, что тебе все равно… – не договорила я, понимая, что с языка чуть не сорвались те слова, которые хоть и прозвучали бы правдиво, но усугубили бы и без того неловкую ситуацию.

Но Лелик все прекрасно «услышал» и ехидно произнес:

– Все равно то, что ты меня не любишь? Да, я знаю об этом, но мне это не так уж безразлично, как тебе кажется. Я еще питаю надежды, что когда‑нибудь… Пока надеюсь, а потом, может быть, устану.