Ялиоль и колыбели Богов

Много раз их наказывали за то, что они долго гуляли в бантолианском лесу без сопровождения старших, но ни Арсения, ни Ялиоль это не останавливало. Казалось, их дружба будет вечной. На празднике в честь Матери рода они поклялись дружить до последнего вздоха. Но, когда детям исполнилось по тринадцать, всё внезапно закончилось. Отец позвал Арсения и сообщил ему, что с сегодняшнего дня игры с принцессой под запретом. Период детских шалостей для них прошёл, и это стало неприлично. Талас поступил точно так же, беспокоясь о репутации дочери.

Запреты только разожгли желание Арсения чаще видеть подругу. Лишившись возможности невзначай прикоснуться к Ялиоль, Арсений понял, что всё время думает только о ней. Мальчик влюбился, но Ялиоль, кажется, не разделяла его чувств или была послушной дочерью, потому что их общение прекратилось. Арсению приходилось придумывать хитроумные планы, чтобы увидеться с ней. А вскоре её увезли в приют на другом конце Алории, и Арсений, как ни пытался, так и не смог узнать, где он находится.

– Арсей, скорее ко мне! – раздался требовательный голос Катрама.

Арсений вздрогнул и вернулся в реальность.

– Не пойду! – проворчал юноша и отодвинулся в дальний угол.

Он не любил, когда кто-то сокращал или изменял его имя на манер своей страны. Возможно, имя Арсений бантолианцам резало слух, но на его родине, в Фалидаре, оно входило в десятку самых популярных. Его назвали в честь деда, а того – в честь прадеда: носить имя своих предков в Фалидаре считалось весьма почётно.

Маг продолжал его звать, но Арсений упрямо игнорировал призыв старшего. Но когда раздался долгий пронзительный вопль, Арсений вскочил, глянул в приоткрытое окно кареты и едва успел увернуться. Что-то с чавкающим звуком ударило в стекло и прилипло к нему. Арсений испуганно отшатнулся от сгустка серой слизи. Он поискал взглядом, откуда мог прилететь странный снаряд, и заметил, как из озера на берег выбираются угреподобные твари. Их вытянутые морды с крохотными глазками злобно сверкали, а из распахнутых ртов вылетала густая слюна.

Вылетающая из их ртов слизь воняла тухлой рыбой, но, кажется, не была ядовитой, земля под ней не дымилась, а та, что прилипла к стеклу почти сразу застыла и покрылась твёрдой коркой. Арсения замутило, но, преодолевая отвращение, он распахнул дверь экипажа.