Приручить принцесску

Но принцесска никуда не побежала и даже в обморок не грохнулась, а крик подняла на всю округу, всех кабанов, небось, распугала. Я ей рявкнул строго: «Место!» и указал на лежанку, но в ответ в меня полетела ругань и маринованные огурчики. Потом она стала швырять всякие другие вещи, ну, что под руку подвернулось – черпаки, горшочки, собственные башмаки и увесистые пустые кадушки.

К такому Бринн меня не готовил! Никак она пугаться не хотела, а бить её я остерегся, чтоб случайно насмерть не отшлепать. Так что в конце концов просто шугнул её струей огня подальше в чулан и быстренько захлопнул дверь, набросил засов да для верности бревнышком подпер.

Не был я уверен, что эта норовистая девица не сделает подкоп при помощи глиняных черпаков и трольей матери, но тут уж решил – пусть будет как будет. Если сбежит – мы с Бринном новую принцесску поищем, в удаленных краях. Может, она окажется поспокойней нынешней.

Я даже почти захотел, чтобы она сбежала. Я бы двадцать раз подумал, стоит ли её воровать, если б знал, что она такая бойкая.

Или принцессы и должны быть такими, а у меня неправильное понимание сложилось? Все-таки людей я плохо еще знаю, хотя до сих пор все мои наблюдения говорили о том, что их образ мышления мало отличается от нашего.

И чего их изучать сотни лет, спрашивается? Не понимаю.

Ночь я провел в норе, и снились мне летающие маринованные огурчики. 

Утром первым делом я проверил чулан, открывать не стал, просто прислушался у двери. К добру или нет, но принцесска осталась на месте, и я пошел дальше обустраивать свое логово.

Нужно было натащить в нору бревен, выкопать приличный зал, обжечь камни – много чего было нужно, словом, чтоб нора понемногу превратилась в нормальное логово. А там, глядишь, и Бринн появится.

Принцесска соскучилась к полудню. Дождалась, пока я в очередной раз буду проходить мимо чулана, и надрывно просипела из-за двери:

– Э-эй, драко-он!

– Чего тебе?

– Выпусти меня отсюда!

Не успел я удивиться эдакому нахальству, как принцесска негромко добавила:

– Немедля.

И таким властным был её голос, что я чуть не бросил охапку камней и не потрусил отпирать двери, пригибая голову. Но вместо этого хлестнул себя хвостом под коленку, побольнее, рыкнул: «Перебьешься», плюнул огнем на порожек и прошел мимо.

Следующую попытку она предприняла ближе к закату. Я за день основательно умаялся: успел выкопать хороший кусок зала, обжечь десяток валунов, сожрать половину припасенного козленка и перетащить в логово несколько бревен.