Саламандра

Однако, что радовало мой взгляд, при том, что строение было монументальным здесь было очень просторно, чисто и светло.

Вибран Фло Альфредор не поскупился на подготовку к празднику. Снаружи стены замка украшали алые и золотые полотнища флагов, они, узкие и длинные словно языки, свешивались из окон, трепетали на вершинах шпилей. В расставленных вдоль стен внутреннего двора, каменных вазонах пламенели свеже-высаженные рыжие и бордовые бархатцы. На клумбах пестрели лохматые астры.

Внутри замок был украшен цветочными гирляндами и букетами и лентами, каменные полы коридоров покрывали узорчатые ковровые дорожки, на стены, вместо обычных масляных чаш-светильников, прикрепили причудливые волшебные фонари из цветной бумаги и они загадочно мерцали то розовым, то золотым, то призрачно-зелёным светом.

Внутри каждого фонаря скрывались круглые шары источающие молочный свет - одно из чудес, которое ферзо привезли с собою на континент из Башни.

Катарина повела меня через оружейную комнату, мимо картин и гобеленов со сценами охоты и баталий.

Здесь, в ларцах из позолоченного дерева и на стенах, повсюду мой глаз натыкался на острые лезвия, шипастые поверхности, изящную чеканку и добротное литьё.

Манекены в доспехах самых разных форм и материалов стояли на страже, зорко наблюдая за нами нарисованными поверх грубо вырезанных из дерева лиц, глазами.

- Как же много здесь оружия! - я не удержалась от вздоха восхищения.

Мы остановились у стеклянного ларца с, лежащим на замшевой подстилке, узким, длинным мечом странной, немного изогнутой формы.

Над ларцом висел выполненный маслом портрет мужчины в полном доспехе. Тонкие черты удлинённого лица, матовая бледная кожа, которая почти сливалась с коротко-остриженными молочными волосами; чёрные, как два провала в безлунную ночь, глаза и гладко выбритый, немного выдающийся вперёд, узкий подбородок упрямца. Это, несомненно, был один из ферзо.

Строгость и превосходство сквозили в холодном взгляде, который словно говорил: "- Смотри, но не трогай!"

По бокам от ковровой дорожки, по которой мы беззвучно шагали, стояли ограничительные конусы с протянутыми от одного к другому, бархатными шнурами толщиной в запястье ребёнка.

Наверное, это должно было стать предупреждением, о том, что бы я не забывалась, оставалась на своём месте, как и положено человеку, но меня отчаянно манил холодный блеск лунной стали.