Ученица огненного мага

Наверное, они, бедняжки, закрыты в самом центре дворца, лежат у фонтана и едят рахат-лукум, а вокруг прогуливаются распускающие хвосты яркие павлины, да грозные охранники с оружием наголо сторожат каждый вход.

Тут я сообразила, что воображение понесло меня куда-то не туда: рахат-лукум и павлины — это тоже восток, только не этот, а другой. У местного императора тоже был гарем и куча жен, но, наверное, едят эти жены совсем другие сладости, да и вряд ли разлеживают у фонтана, потому что погода для этого еще недостаточно жаркая.

Думать о гареме мне было немного неудобно — все-таки для меня, воспитанной гувернанткой в строгом соответствии с нормами эггерионской морали, гарем был чем-то из рода вон выходящим. Оставив эти мысли, я спешно оделась и направилась к двери — и только тут поняла, что что-то не так.

Дивана, которым я вчера задвинула вход так, что никто не смог бы зайти, не перебудив при этом всю округу, возле дверного проема не было. Он стоял на своем месте.

Недоумевающе тряхнув головой, я медленно побрела вниз. Чем дальше, тем больше странностей.

В кабинете мага не было, в столовой тоже — наверное, ему, как и мне, принесли завтрак в комнату. Может, он еще не спустился? Решив подождать его в саду, я распахнула входную дверь и чуть не столкнулась с тем, кого искала.

— Мастер Рэн, — скороговоркой пробормотала я, приседая в книксене.

— Мэй, доброе утро, — он сухо кивнул мне, — у нас не принято делать реверансы. Нужно сложить руки перед собой и поклониться, — он поднял ладони до уровня глаз так, что широкие рукава закрыли лицо, и слегка склонил голову. Я послушно повторила — ладно, если магу не нравятся ни книксены, ни реверансы, то буду размахивать рукавами.

— Хорошо, пойдем, — мужчина, удовлетворенный моим приветствием, отвернулся и пошел на то же самое место, где мы с ним занимались вчера.

Я тут же подняла на его спину подозрительный взгляд — просто потому, что мне вдруг вспомнился вчерашний недопоцелуй. Надеюсь, сегодня у меня все получится без таких крайних мер. А то маг еще подумает, что я — полная бездарь, и отправит домой.