Тьма, несущая свет

Из-под козырька кепки на неё смотрели небесно-голубые глаза Кристалла*, чистого и прозрачного. Он знал. Он всё знал и принимал безропотно и смиренно. И он понял зачем она пришла.

— Привет.

Мальчик попытался улыбнуться, из уголка рта на подбородок потекла слюна.

— Как тебя зовут?

— Максим, — ответила за него мать.

— Какое чудесное имя. Означает «великий», «величайший».

Положив руку на острую коленку, Веселина почувствовала ЕЁ. Болезнь — она как лярва*, такая же ручная и ласковая, только хуже и страшнее. Эта родилась от рук пьяной акушерки, злившуюся на скорчившуюся в мучительных родах женщину, вздумавшую разрешиться сыном в новогоднюю ночь.

Чёрная тушка болезни расположилась между первым и вторым шейными позвонками, с годами врастая в спинной мозг, подчиняя себе тело. Вибрации окружающей ненависти раздражали тушку и причиняли боль, от которой она пыталась спрятаться, пуская корни всё глубже. Чем больше она росла, тем безвольнее становилось тело ребёнка. Длинные тонкие щупальца проникли почти во все органы. У Максимки осталось совсем немного времени.

Поднимаясь, Веселина погладила мальчика по голове, задержала руку на шее. Прошла всего секунда, но этого хватило, чтобы тонкие щупальца тушки обхватили её пальцы. Девушка убрала руку, и щупальца потянулись за ней. С чавканьем, слышным только Веселине, часть тушки оторвалась, не желая расставаться с новой вкусной энергией. Скрюченная ручонка Максимки расслабилась, опустилась на колени.

Взглянув на женщину, Веселина приняла ещё одно сложное решение.

— У вас всё наладится, — точно зная, что позже об этом пожалеет, девушка всё же прикоснулась к полному плечу.

Чужие эмоции вязким сиропом хлынули по руке. Лицо женщины сразу разгладилось и даже помолодело, а глаза наполнились светом и цветом. Оказалось, что они у нее голубые. Не такие яркие как у сына, но все же голубые.

— Извините. Нам пора, — женщина толкнула коляску. С каждым шагом стук её каблучков становился всё увереннее. Веселина стояла и смотрела, как они уходят.

Щупальца щекотались, проникая под кожу, вытягиваясь вверх по руке. Женщина обернулась на ходу.

— Спасибо! — порыв ветра принес слова и улыбка, ещё слабая и неуверенная, родилась на бледных губах.

Чужие чувства навалились Веселине на плечи свинцовой тяжестью. Захотелось улечься прямо здесь, на асфальт и никогда больше не вставать.

«Как она могла всё это носить?» — переборов себя, Веся огляделась, машинально поглаживая осклизлый комочек на ладони.