Тьма, несущая свет

Детство закончилось.

Мир закружился в вихре и Веселину выкинуло в лес, распластало по земле. Она глубоко вдохнула. Запах серы больше не казался таким острым, к нему теперь примешивались ароматы хвои, лимонника и моря.

— Как же я обожаю твой запах. Он перебивает любой смрад, — сказала Веселина, открывая глаза.

Над ней склонился Грег. Серые глаза цвета шторма смотрели обеспокоенно.

— Ты снова меня нашёл, — улыбка тронула губы и отозвалась теплом в сердце.

— Я же говорил, что найду тебя, где бы ты ни была, — он протянул руку и помог подняться.

Нежно провёл тыльной стороной ладони по щеке, вызывая мурашки и румянец. — Что ты видела?

— Ничего, что помогло бы найти убийцу. Шакс перед смертью успел его рассмотреть, но наш серный изрыгатель снова поставил барьер и меня выкинуло в детство.

Грег смотрел не отрываясь в любимые глаза.

— Я соскучилась! — прошептала она, привстав на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ.

— Кх! Кх! Я всё ещё тут, если вы не заметили, — чертяка морщил пятачок и поскуливал.

— Он же скоро совсем исчезнет.

Тело Шакса стало почти прозрачным. Сквозь него были видны пожелтевшие иголки и шишки, богато устилавшие землю.

— Надо его забрать. В холодильнике еще есть место, — проговорила Веселина, натягивая перчатку. — Позже попробую оживить.

— Да! Да! Да! — запрыгал чертяка, прихрюкивая от возбуждения.

— Не мельтеши! — цыкнула на него Веселина и добавил строго: — Я только попробую, но ничего обещать не буду!

Грег прижался к её виску губами и блаженно вздохнул.

Рядом с этой женщиной он чувствовал себя счастливым. Жизнесвет* в обличии Веселины в этом мире тянула его словно магнитом. Находиться вдали от неё было невыносимо. Он так долго её искал, что каждая минута рядом казалась бесценной. Его душа цвела и пела словно у влюблённого подростка. И Хранитель был безмерно счастлив от этих давно забытых человеческих ощущений.

— И что ты видела в детстве? — за спиной раздался голос Вано. Он рылся в своем рюкзаке.

— Дождь и маленького Вано. Он разбудил во мне эмпатию, — нотки ностальгии послышались в голосе девушки.

Оборотень хмыкнул.

— В тот день ты меня спасла. Я содрал о ветки струпья и весь гной из-под них вышел. Было больно, но горячка скоро прошла, а еда, которую ты оставила у забора, дала сил выжить.

— Меня всегда поражает, как при обращении ты умудряешься порвать в клочья любую футболку, но остаешься в штанах? — девушка перевела тему, рассматривала его голый торс с застарелыми шрамами от ожога на боку.