Тьма, несущая свет

Мирон нахмурился, а затем новый взрыв хохота ударился о бетонные стены комнаты и покатился, сминая напряжение. Отец Лука неистово крестился и шёпотом читал «Отче наш». Серая тень за его спиной пропала.

— Так, поржали? И будет! — хриплый голос Веселины остановил безудержное веселье, к которому в итоге даже священнослужитель присоединился — вначале истерично, а затем от души. Смех у него был чистый и заразительный.

— Я жрать хочу! — в подтверждение слов из живота Cessare раздались звуки брачных игр китов. Нисколько не смущаясь, она, громко икнув, ткнула пальцем в Ниночку и добавила: — Эту тоже надо покормить.

Отец Лука непонимающе хлопал глазами то на Веселину, то на Ниночку, а потом резко побледнел и съехал в беспамятстве с дивана.

— Малахольный какой-то, — скривилась Cessare и направилась из комнаты, подтягивая на ходу штаны. Она уже не видела как Мирон аккуратно переложил девушку на место, где раньше сидел батюшка и попытался привести в чувство Святого отца, развалившегося на полу.

Там стояли Пастырь и Маргарита Ивановна, в шоке наблюдая как Веселина рвала зубами недожаренную телячью вырезку. Кровавый сок тёк по губам, капал с подбородка на пол. Доев кусок, девушка облизала красные пальцы и довольно рыгнула, чем совершенно вывела из равновесия хозяйку квартиры. Женщина, всхлипнув, поспешила в ванную, откуда послышался звук воды.

— Чё это она? — хрипло удивилась Cessare. Она осмотрела плиту, заглянула в кастрюлю, где весело булькали куриные бёдрышки, и брезгливо сморщившись.

— Есть ещё чё пожрать? — воззрилась она на Пастыря. Тот отрицательно замотал головой.

— Девчонку бульоном напоите, она уже в себя приходит, — недовольно рыкнув Веселина протиснулась меж парней и заглянула в комнату, где все также безвольно восседал в кресле отец Ниночки.

— Давай его съедим! Ну позалуста! — законючила Веся сама себе.

— Не надо! Не надо есть Анрюшеньку! — в комнату ворвалась Маргарина Ивановна, закрывая мужа собой.

— Ой, фсё! Людишки! — закатила глаза Веселина. — Болезнь я его сожрать хочу, понятно излагаю? Мне она лекарство, а вашему Анрюшеньке — жизнь без боли. Только он всё одно помрет в положенный день, как если бы болел, но мучиться до этого не будет. Мне нужно то, что сидит внутри него!

Веселина красноречиво сглотнула, глядя на спящего в кресле мужчину. За её спиной выросли две фигуры.