Тьма, несущая свет

Несмотря на пентаграмму я уже открыл проход, когда услышал приказу меня убить.

— Ты слышал голос?

— Я что, неясно выразился? — в раздражении демон подпрыгнул на стуле.

— Но ты никого не видел?

— Нет. Никого кроме смертного.

— Голос тебе не знаком, не было никаких смутных воспоминаний?

— Нет! — Фурфур начал злиться, — к чему глупые вопросы?

— А ты уверен, что он был смертный? Что это был человек, а не фантом, например? Или кто-то в личине беспомощного?

По Ниночка закрыла глаза и обмякла, Веселина поняла, что демон копается в памяти.

— Ты задаешь умные вопросы, Cessare. Настолько умные, что пугаешь. Я ведь даже не задумывался, пока ты не спросила.

— Не томи!

— Я только сейчас понял, что он странно пах.

— И в чем же заключалась странность? — Веселина начала терять терпение.

— Мой ответ тебе не понравится, — демон замялся.

— Да говори уже! — рыкнула Хранительница

— Он пах тобой, — сказал Фурфур и зажмурился словно в ожидании удара, а отец Лука громко выдохнул.

— О, как! — пришёл черед Cessare призадуматься. За всю жизнь в разных воплощениях она подарила свою кровь многим. Только она может передать запах. После того как она проснулась в теле Веселины еще не прошло чуть больше года, а первые следы гнили в этом мире появились ещё до того как она родилась. Вывод ей очень не нравился.

— Спасибо, — выдавила она нахмурившись. — И последний вопрос. Края твоей раны оплавлены и жутко воняют?

— Откуда ты знаешь? — демон насторожился.

— У Шакса была такая же, когда мы нашли его тело. И это не первый случай.

— Шакс погиб? — глаза девушки стали идеально круглыми.

Веселина утвердительно кивнула.

— Когда это случилось? — голос Фурфура дрогнул.

— В прошлом году.

Демон притих и, казалось, ушёл в себя. Глаза стали светлеть, а тело развалилось на стуле.

— Нет! Фурфур, не сейчас! Потом скорбеть будешь! Сейчас тебя из клетки вытащить нужно и вылечить. Соберись! Мне одной сложно будет тебя вытягивать, сволочь ты лживая!

Ниночка встрепенулась, глаза снова налились чернотой, а из груди вырвался рык.

— Как ты меня назвала? Ты ответишь за свои слова! Может я и лживый, но сволочью в вашем людском понимании никогда не был! — тело взвилось в воздух, почти нависнув над Хранительницей. Волосы встали дыбом, пальцы скрючились, чёрный язык вывалился. От запаха серы у отца Луки заслезились глаза и он закашлялся, пытаясь справиться с тошнотой.

Веселина его проигнорировала.

— Ну вот и славненько.