Закогтить феникса

И размах меньше. Ты же не курица, чтобы руками, как крыльями хлопать.

— Учитель, за что вы так кур не любите?

— Почему же не люблю? Очень люблю, они вкусные. Но ты должен стать хищником, а не мясом в чужой тарелке.

— Ха…

Топая вверх, я с грустью вспоминаю, как бессмертные легко взлетали к горным пикам на своих мечах. Пешком путь долгий и трудный.

— Вей-эр, а что, наставники Семи ветров не умеют летать? — иначе зачем им тратить силы на устройство удобной тропы? Разве что ученики в качестве тренировки сами для себя пробивали…

— Нет, конечно! Учитель, летают только в сказках.

Я, если честно, летать не умела.

Это людей почему-то к небу тянет. Зачем…? Я всякое на этот счёт слышала. Одни говорили, что бессмертные облюбовали горные пики, потому что на вершинах культивировать легче. Другие говорили, что бессмертные не хотят, чтобы их тревожили простые смертные.

Теорию знаю. Феникс всё звал полетать… Р-р-р.

На плато меня встречают все: и старый отшельник, и живущие под его началом монахи, и затворница. Нос улавливает запах риса. Меня встречают не только уважительными поклонами, но и накрытым столом, причём место для меня приготовлено во главе.

Я спокойно сажусь, обвожу собравшихся взглядом:

— Завтра на рассвете я уйду, — я нарушаю традиции, заговорив о делах до начала трапезы.

Монахи, в отлчии от старика, поднялись лишь на одну ступень, но двое, как я вижу, на грани прорыва, им ещё день-два, и преодолеют очередной рубеж.

— Юная госпожа Сян.

Обращение ко мне изменилось.

Я хоть и оставалась в предгорьях, за успехами будущих учеников следила и с Вей-эром отправляла им схемы некоторых техник работы с ци, благо ученик набрал достаточно силы, чтобы переносить записки.

— Да? — улыбаюсь я с лёгкой насмешкой.

Я знаю, о чём мои будущие ученики хотят попросить, и они знают, что я знаю, но я всё равно вынуждаю их произнести просьбу вслух.

— Вы позволите последовать за вами, госпожа?

— Куда? — хмыкаю я. — У меня накопилось немало вопросов к клану Сян, и главе мои вопросы не понравятся.

— Но он же ваш…, — теряется один из монахов.