О чём мечтает весна

От возгласов и кличей его сжимались мышцы, и сгибались от злого колдовства его и люди, и чудища из Яви, им на подмогу пришедшие.

Не добраться до него было и не одолеть, ни огонь, ни сталь его не брали. И в битве этой из ночи в ночь терпели поражение Анисим и Лада, змей и его наездница, твари дикие и Леший. Видел Анисим, как мир после их гибели навеки застывает, и умирает русская земля, захлёбываясь беспросветной тьмой.

Победы, одерживаемые войском князя над печенегами, вдохновляли, но сон оставался непокорен воле богатырской.

Долгую зиму истязали себя воители русские, тесня врагов Переяславского и Черниговского княжеств. И пусть в полнящихся поражениями снах, но Анисим находил своё отдохновение. Лада, голубка, ставшая родным светом, была рядом. Богатырь ждал окончательной победы в походе, чтобы скорее вернуться к ней в Чернигов и исполнить обещанное, став ей любящим мужем.

Осталось сделать последний рывок.

Град всё колотил голосящие камни, глох, ударяясь о покровы лагерных шатров и палаток. Парамон выступил перед воеводами и лучшими богатырями, собрав их под холщовым сводом своего убежища:

— Стихия может бушевать долго, но если в ближайшее время град не станет крупнее, мы должны выдвинуться прямо под ним на город на колёсах.

Наши шлемы выдержат удары ледяного гороха, а печенеги будут вынуждены сидеть в своих кибитках и беречь лошадей под навесами. И шапки их не дадут им почувствовать себя под градом вольготно.

Княжьи воины выдвинулись под мелкую дробь степного гимна. Ветер начал приносить едва различимый шум Дуная через три версты пути.

Тогда же кони почуяли запах печенежского табуна, а их всадники увидели огни под навесами. Город на колёсах, пристанище относительно осёдлых племён, был беззащитен перед атакой.

Парамон безупречно точно угадал исход врага. Неготовые к удару печенеги помедлили с защитой и не смогли выстоять. Хан Тирах сдавался и просил о переговорах. В княжеском шатре Изяслава и Владимира вместе с воеводами посчастливилось побывать и Анисиму, засвидетельствовав заключение нового мира.

Хан Тирах говорил через своего переводчика. На претензии князей ответил:

— Как же оставить нам эти земли? Мы торгуем с тюрками с юга. Да и половцы, приходящие из-за Днепра, не дают нам вольно кочевать или оседать ни севернее, ни восточнее.

— Воинственный народ половцев уже стал смирнее с походом на них ростовского князя Ярослава, — отвечали русские братья-владыки.

— И мы пострадали, — молвил хан, — и в набегах своих, и от возмездия вашего.